— Но будем начеку, сударь, настороже. Дьявол и Каверлэ — ребята тертые!

— Сотня солдат не одолеет нас в этой пещере! Спать мы можем по очереди, — ответил Молеон, — и тем самым ждать вестей от моей дорогой возлюбленной, поскольку Небо уже послало нам весть о доне Педро.

— Сударь, теперь меня больше ничто не удивит, и, скажи мне кто-нибудь, что сеньора Аисса спустится навестить вас в этом логове ужей, я поверю ему и отвечу: «Благодарю за приятную новость, добрый человек».

Но тут до изощренного слуха Мюзарона донесся слабый, отдаленный шум — шум размеренный, ритмичный.

— Право слово, вы не ошиблись, — сказал он. — Это Каверлэ улепетывает галопом… Я слышу топот четырех коней, клянусь вам… Он присоединился к своим англичанам, и они убегают от виселицы, которую вы им от души пообещали… Если только они не едут сюда… Но нет, шум удаляется, стихает… Скатертью дорога, до скорого свидания, капитан-дьявол!

— Эй, Мюзарон! — неожиданно крикнул Аженор. — А где мой меч?

— Этот негодяй украл его у вас, — ответил Мюзарон. — Жаль, такая была прекрасная сталь!

— А на рукоятке выбита моя фамилия. Эх, Мюзарон, бандит узнает, кто я.

— Не раньше вечера, господин рыцарь, а вечером, поверьте мне, он уже будет далеко отсюда! Чертов Каверлэ, всегда он что-нибудь украдет.

На следующий день, на рассвете, они услышали, как из замка вышли двое мужчин, оживленно беседовавшие. Это были Мотриль и король дон Педро, который вел под уздцы своего коня.

Когда Аженор их увидел, кровь закипела у него в жилах.

Он собрался наброситься на своих врагов, заколоть их кинжалом и покончить со всем сразу, но Мюзарон удержал его.

— Вы что, сударь, совсем рассудка лишились? — спросил он. — Вы убьете Мотриля, не освободив Аиссу… Вы ведь не знаете, получили или нет те люди, кто охраняют Аиссу, как было при Наваррете, приказ убить ее, если Мотриль погибнет или попадет к вам в плен.

Аженор вздрогнул.

— О, ты по-настоящему любишь меня! — воскликнул он. — Да, любишь!

— Я тоже так думаю… Черт возьми, вы считаете, что мне не доставит удовольствия прикончить этого гнусного мавра, который принес столько зла… Я, конечно, убью его, когда представится счастливая возможность!

Они видели, как на расстоянии вытянутой руки мимо проходят оба их врага, от которых они не рискнули избавиться.

— Судьба играет нами! — воскликнул Аженор.

— Вам ли жаловаться, сударь? — сказал Мюзарон. — Без Каверлэ вы бы уехали вчера, не узнав, где находится дон Педро, не получив известий от доньи Аиссы. Но, тише! Послушаем их.

— Благодарю тебя, я полагаю, она выздоровеет и будет любить меня, — сказал дон Педро своему министру.

— Не беспокойтесь об этом, ваша светлость. Она вылечится, потому что мы с Хафизом нарвем, как велит обычай, трав, о которых вам известно. Поправившись, она будет любить вас, ведь ее больше ничего не раздражает при вашем дворе… Но давайте обсудим серьезные вещи. Проверьте, надежна ли эта новость. Десять тысяч моих соотечественников должны высадиться в Лиссабоне и подняться вверх по Тахо до Толедо. Отправляйтесь в Толедо, где вас любят. Поддержите своих преданных защитников. В тот день, когда Энрике объявится в Испании, вы сразу же захватите его и его армию, зажатую между городом, который он будет осаждать, и войском ваших союзников-сарацин, которое поведу я, когда оно подойдет к Толедо. Ключ к истинному, верному успеху находится в Толедо.

— Мотриль, ты толковый министр.