— Так прямо и говори, — воскликнул Бертран, — и никогда не думай, что мы решимся отказать тебе в твоей просьбе!

После этой беседы, которая успокоила Молеона насчет судьбы Аиссы, командиры армии еще больше ужесточили осаду Толедо.

Жители оборонялись так упорно, что город стал ареной множества боевых схваток, и немало знаменитых осаждающих, причем самых опытных воинов, было убито или ранено в стычках и вылазках.

Но эти бои были лишь прологом к большому сражению, подобно тому, как молнии и гром в облаках являются предвестием бури.

Дон Педро приехал в Толедо — город был хорошо укреплен и имел солидные запасы съестного, — чтобы уладить свои дела с подданными и союзниками.

В бесконечной череде гражданских войн толедцы склонялись то на одну, то на другую сторону; надо было вдохнуть в них боевой дух, который навеки связал бы горожан с делом победителя при Наваррете.

Этой победой дон Педро гордился больше всего. Если толедцы не поддержали бы на этот раз своего государя и он не выиграл бы первого сражения, как победил при Наваррете, то с Толедо было бы покончено навсегда: дои Педро не простил бы этого городу.

Ему, человеку коварному, хорошо было известно, что на самом деле воздействовать на жителей большого города могут лишь голод и алчность.

Мотриль твердил ему об этом каждый день. Поэтому надлежало кормить толедцев и внушать им надежду на богатые трофеи.

Дону Педро не удалось достичь этих двух целей. Он многое обещал в будущем, но ничего не давал в настоящем.

Увидев, что на рынке не хватает съестного, а закрома пусты, толедцы начали роптать.

Группа из двадцати богатых горожан, преданных графу де Трастамаре или движимых только несогласием с доном Педро, подстрекала недовольных и создавала в городе смуту.

Дон Педро посоветовался с Мотрилем.

— Эти люди сыграют с вами злую шутку, открыв, пока вы спите, городские ворота вашему сопернику, — сказал мавр. — В крепость войдут десять тысяч солдат, возьмут вас в плен, и война на этом закончится.

— Что же надо сделать?

— Одну очень простую вещь. В Испании вас называют доном Педро Жестоким.

— Мне это известно… Но заслужил я это звание всего лишь чуть более решительным исполнением приговоров.

— Я не спорю… Но если вы заслужили это имя, не надо бояться заслужить его еще раз. Если вы не заслужили его, то поспешите оправдать свое имя какой-нибудь славной расправой, которая убедит толедцев, что рука у вас тяжелая.

— Да будет так, — сказал король. — Я начну действовать сегодня ночью.

Дон Педро, действительно, приказал назвать ему имена недовольных, о которых мы уже упоминали; разузнал, где они живут и каковы их привычки. Потом, ночью, взяв сотню солдат, которыми командовал сам, врывался в дома к мятежникам и приканчивал их.

Тела их сбросили в Тахо. Немного ночного шума и много старательно смытой крови — вот и все, что поведало толедцам, каким образом король намеревался вершить правосудие и управлять городом.

Поэтому горожане перестали роптать и принялись прежде всего с большим восторгом поедать своих лошадей, с чем король их и поздравил.

— Лошади в городе вам не нужны, — объяснил им дон Педро. — Ездить далеко здесь некуда, ну а вылазки на осаждающих мы сможем делать и пешком.

Прикончив лошадей, толедцы были вынуждены поедать своих мулов. Для испанца это жестокая необходимость. Мул — животное национальное, каждый испанец считает его почти своим другом. Конечно, лошадей убивают и во время корриды; но именно на мулах вывозят с арены убитых лошадей и быков.

Итак, толедцы, горестно вздыхая, съели и своих мулов.

Энрике де Трастамаре не мешал им в этом.