— Перестаньте, сеньор, прошу вас, требуйте от меня услуги, но не покупайте меня заранее, — сказал Молеон.

— Позднее, господин Аженор, вы оцените мою честность, которая заставляет меня говорить с вами подобным образом, — пояснил незнакомец. — Ведь я мог бы сразу же солгать и назвать вам мнимое имя. Вы меня не знаете и в силу обстоятельств вынуждены довольствоваться этим.

— Я только что подумал об этом, — подхватил Молеон. — И вы, сеньор, окажетесь на свободе вместе со мной, если капитан Гуго де Каверлэ соизволит сохранить ко мне свое расположение.

Аженор покинул испанца, который остался на своем месте, и вернулся к Каверлэ, с нетерпением ожидавшего окончания разговора.

— Ну что? — спросил капитан. — Добились ли вы большего, мой дорогой друг, и узнали ли, кто этот испанец?

— Богатый торговец из Толедо, приехавший по делам во Францию; он говорит, что задержка принесет ему большой убыток и просит меня поручиться за него. Вы согласны?

— А вы готовы на это?

— Да. Побыв недолго в его положении, я, естественно, не мог ему не посочувствовать. Решайтесь, капитан, будем откровенны в делах.

Каверлэ задумался.

— Богатый торговец… — пробормотал он. — И ему нужна свобода, чтобы продолжать торговлю…

— По-моему, сударь, у вас вырвалось неосторожное слово, — шепнул Мюзарон на ухо хозяину.

— Я знаю, что делаю, — отрезал Аженор.

Мюзарон поклонился, как человек, отдающий должное осмотрительности хозяина.

— Богатый торговец! — повторил Каверлэ. — Черт возьми, вы понимаете, что ему это будет стоить дороже, чем дворянину, а наша первая цена в марку золота и две марки серебра больше недействительна.

— Поэтому я вам прямо сказал, кто он такой, капитан. Я не хочу мешать вам взять с вашего пленника выкуп, соответствующий его положению.

— Ну, черт побери, рыцарь, я уже сказал, что вы славный малый. И сколько он предлагает? Он, наверное, намекнул вам на это во время долгого разговора.

— Конечно, — ответил Аженор. — Он сказал, что может дать вам до пятисот экю серебром или золотом. Нет, золотом. Получив пятьсот экю серебром, вы слишком бы продешевили.

Каверлэ молчал, продолжая соображать.

— Пятьюстами экю золотом мог бы отделаться простой торговец, — заметил он. — Но вы, помнится, говорили о богатом торговце…

— Я тоже об этом помню, — перебил его рыцарь, — и даже вижу, что ошибся, сказав вам об этом, мессир капитан. Но поскольку мы должны расплачиваться за свои ошибки, то — ладно! — назначим выкуп в тысячу экю, а если придется за мою нескромность выложить пятьсот экю, то, что ж, их заплачу я!

— Но это мало за богатого торговца, — возразил Каверлэ. — Тысяча экю золотом! Самое большее, — это выкуп за рыцаря.

Аженор переглянулся с тем, кто поручил ему защищать свои интересы, чтобы узнать, может ли он обещать бо́льшую цену. Арагонец утвердительно кивнул.

— Тогда удвоим сумму и покончим с этим! — воскликнул рыцарь.

— Две тысячи экю золотом, — повторил кондотьер, начинавший сам удивляться той высокой цене, которую назначал за себя незнакомец. — Две тысячи экю золотом! Да, значит, он самый богатый торговец в Толедо! Ну нет, черт побери! По-моему, мне сильно повезло, и я должен этим воспользоваться. Ладно! Пусть он немножко прибавит, а там посмотрим.

Аженор снова посмотрел на испанца, который опять утвердительно кивнул.