— Тогда мы потерпим поражение, — сказал король. — Такова, вероятно, воля Божья, и на сем должны свершиться судьбы королевства! Но все будут знать, почему король Карл загубил свою судьбу. Народы погибнут, но они хотя бы примут смерть за дело, совсем по-другому праведное и совсем по-иному важное, чем война за обладание куском земли или ссора из-за посла.

— Ах, сир, если бы у вас были деньги… — вздохнул Бертран.

— Они у меня есть, — тихо ответил король, словно боясь, как бы его не услышали за стенами комнаты. — Но с помощью денег мы не вернем жизнь ни моей сестре, ни его брату.

— Это правда, сир, но мы за них отомстим! — воскликнул Дюгеклен. — И при этом не опустошим Францию.

— Скажи яснее, — попросил Карл.

— Дело ясное, — сказал Бертран. — На эти деньги мы завербуем командиров наемных отрядов. Этим дьяволам все равно, за кого воевать, им лишь бы получать деньги.

— А я, — робко вмешался в разговор Молеон, — если ваше величество позволит мне сказать несколько слов…

— Выслушайте его, сир, — обратился к королю Энрике. — Несмотря на молодость, он столь же умен, сколь смел и честен.

— Слушаю вас, — сказал Карл V.

— Насколько я понял, сир, эти отряды наемников вам в тягость.

— Они опустошают королевство, рыцарь, разоряют моих подданных.

— Что ж, может быть, как говорил мессир Дюгеклен, найдется способ избавить вас от них…

— Какой же, говорите! — приказал король.

— Сир, все банды сейчас собираются на Соне. Изголодавшиеся вороны, что больше не видят добычи в разоренном войной государстве, они набросятся на первую поживу, какую им укажут. Пусть мессир Дюгеклен, этот цветок рыцарства, которого знает и уважает даже последний из наемников, отправится к ним, возглавит их и поведет в Кастилию, где они найдут много чего пограбить и пожечь, и вы увидите, что они, поверив великому полководцу, поднимут свои стяги и все до единого отправятся в этот новый крестовый поход.

— Но если я поеду к ним, то не возникнет ли опасность, что они возьмут меня в плен и потребуют выкуп? — спросил Бертран. — Я ведь только бедный бретонский рыцарь.

— Правильно, но у тебя в друзьях короли, — ответил Карл V.

— А я скромно предложил бы свои услуги, — сказал Молеон, — чтобы представить вашу милость самому грозному из наемников, господину Гуго де Каверлэ.

— Но кто же вы? — спросил Бертран.

— Никто, мессир, или, по крайней мере, почти никто, но я попал в лапы этих бандитов и научил их уважать мое слово, ибо под мое слово они меня отпустили. И если я покину вашу светлость, то лишь для того, чтобы отвезти им мой долг в тысячу турских ливров, которые великодушно подарил мне граф Энрике, и завербоваться на год в их отряд.

— Вы будете служить у этих бандитов? — воскликнул Дюгеклен.

— Мессир, я дал слово, — ответил Молеон, — и только на этом условии они меня отпустили. Кстати, когда вы будете командовать ими, это будут уже не бандиты, а солдаты.

— И вы верите, что наемники уйдут? — спросил король, воодушевленный надеждой. — Верите, что они покинут Францию, согласятся оставить королевство?

— Сир, я уверен в том, о чем говорю, — ответил Молеон, — и там в вашем распоряжении будет двадцать пять тысяч солдат.

— А я заведу их так далеко, что ни один из них не вернется во Францию, клянусь вам в этом, мой дорогой король, — сказал Дюгеклен.