Зато по женской линии Альберы не только воинственны, но и хозяйственны и медицински умелы. Правда, каждая по-своему. Маман работает помощницей у местного лекаря Франца Карловича Штольца. Хороший дядька, весёлый и всякими новинками интересуется. У него клиенты из среднего класса, а то и состоятельные. Наверное единственный в Петербурге, кто руки моет с мыслом, а металлические инструменты кипятит. Ясно, что хорошо зарабатывает и матушке достойно платит. А на каждое рождество делится премиальными. Детей нет, вдовый, вот и некуда деньги девать. Мои мульки сначала проверяет, а потом, если начинает применять, даже оплачивает — ему полезно и мне в радость. Недавно решил поучить меня фехтованию, но через пять минут плюнул, ибо задолбался за своей саблей бегать туда-сюда.

— Денис, ты не фехтовальщик, ты разрушальщик какой-то, — со смехом признал своё поражение.

Зато славно постреляли из моей винтовальной пищали моими же пулями. И погрустили, что такое чудо на вооружение армий не поставишь, а следовательно и денег не заработать. Цена вышла настолько заоблачной, что бабуленция мне по шее дала.

— Деньги, конечно, твои, но глупо их транжирить без толку!

Она, как и маман, высокая — пять футов десять дюймов. Мне до них расти и расти, может целый год, а то и дольше. Поэтому соответствую понятию «ученик», помогая родинушкам в их работе. Бабуля у нас самая заглавная трудяга, а по доходам не хуже купчихи. Впрочем, даже лучше, потому что купчихи ничего своего не имеют, только мужнино, и денег не зарабатывают.

— Бабуля, хочешь я тебе новую лопату закажу, широкую-преширокую?

— Чего удумал, изверг рода человеческого? — подозревает, наверное, что хочу её припахать.

— Нет, Мари Альбервиллевна, всего лишь желаю помочь с новым инструментом, чтобы ты легче деньги загребала, — высказываю с самой серьёзной миной на лице, — а то со старой уже с краёв всё сваливается.

Мне, понятно, опять по шее или по спине, чем придётся. Потом матери жалуется, смеясь:

— Ирэн, ты кого воспитала? — как будто сама не принимала самое активное участие в выращивании байстрюка.

Впрочем, мой женский батальон смерти всегда за меня горой, если нужно. Двенадцатилетнего Дениса так отмудохали в своё время, что он чуть кони не двинул. С тех времён пошли проблемы с памятью, мышлением, говореньем… Правда, вроде вжился за три года, а Архиповым ответку пару раз сделал такую, что ихний батя в итоге пришёл мириться со всем прилежанием.

— Вы уж звиняйте, Мария Ивановна и Ирина Фёдоровна, не доглядел за своими. Они же втроём порой меры не знают. А теперь ещё молчат разбитыми лицами, не выдают кто их так отделал. Кое-как правду вытряс. Любую помощь окажу, только скажите.

Бабуля сразу за язык поймала и пришлось всему Архиповскому кагалу нашу избу починять, где требовалось. Я им помогал, естественно, а мама вскусные блюда все эти дни готовила. Так и сдружились домами, всерьёз и надолго. Наша бабушка не только строга, но и травница от бога. Ломит за свои отвары и настои такие цены, что обыденный народ шарахается в стороны. А что делать, если у неё опыт поколений, а он дорогого стоит. Причём никакими заговорами и иной устной фигнёй не занимается, как и привортными зельями. Этим некая Лукерья промышляет, к ней и идите. А у нас лишь нечто вроде аптеки для богатых. Даже благочинные старосты обращались за обезболивающими отварами, пока полицейская реформа не началась.

А уж какую знатную избу дед в своё время поставил, наняв настоящих мастеров своего дела. Ажно четыре комнаты на первом этаже и моя мансарда на втором из двух комнат: в одной сплю, в другой себе кабинет организовал. Дед повадился в одной из бесчисленных войн в охотниках служить, вот и призов понабрал изрядно. Только не маркитантам по дешёвке сдавал, а хранил до поры.