Револьверы и ружье — не единственные наши приобретения. Гули наспех скидали в телегу запасы еды, воды, теплые вещи, скрученные одеяла, деньги и украшения. Правда, брать все добро фермера подчистую я настрого запретил.

— Хватит с вас шестидесяти процентов, — решил я, назидательно подняв палец. — Считайте платой за годы рабского труда.

Естественно, никто точно не высчитывал. На глаз взяли чуть меньше двух третьих.

Сидя в телеге, поглядывал на синее небо. Подставив лицо прохладному ветру, улыбался глупой сексисткой шутке, посетившей мою голову — как хорошо, что в сборах участвовали только трое мужчин, иначе меньше, чем за тридцать минут, мы не смогли бы подготовиться к стремительному отъезду аж двух семей. А ведь и у нас за это время возникали проблемы. Например, я долго думал переодеваться или нет. Наряд из серой мешковины — признак раба. А в гардеробе Говарда было из чего выбрать.

Но!

Ловя на себе восторженные взгляды гулей, чувствовал, как ноющее тело, свинцовые мышцы и гудящая голова постепенно приходят в норму. Слепая вера этих двух странных существ в меня давала силы. Удивительно, но я отчетливо понимал, что так и есть на самом деле. А раз мы вполне можем встретиться и с другими гулями, то решение очевидно — переодеваться не стоит, пусть принимают меня за своего не только по запаху, но и по виду. Это пойдет на пользу всем нам.

С другой стороны, если карта ляжет удачно, уже скоро хомяк перенесет меня домой.

— Слушай, Дрох, — запустив руку в мешок с продуктами, я достал красное яблоко. Потерев о робу, откусил кусок, прожевал и продолжил: — Вы правда меня ждали?

— Да, Господин! — с жаром кивнул гуль.

— И не сомневаетесь, что я тот самый?

На несколько мгновений извозчик завис. Он затравленно переводил взгляд с меня на дорогу и обратно.

— Не-ет, — чуть заикаясь ответил он. — Хровн же видел твой бой с Говардом. Видел, как тот звал тебя демоном, как тебе, Господин, было больно от Святой воды. И… пахнет от тебя уж точно не как от человека.

Вот так новость! Интересное кино, а я думал, слепая уверенность гулей строится только на двух вопросах Хровна. А он оказывается и подглядывал, и…

— А как пахнет? — быстро спросил я.

Последние несколько секунд Дрох сидел затылком к дороге и пялился на меня. Поэтому я видел, как его страшная рожа расплылась в блаженной улыбкой. Вашу ж мать, никогда не думал, что можно улыбаться без губ! Б-р-р, ужасное зрелище.

— Отвратительно, — с наслаждением пробормотал он. — Как цветущий хрюкжус.

— Хрюк-кто? — недоумевающе переспросил я.

— Ну хрюкжус-же, Господин, — изумленно повторил гуль для тех, кто на бронепоезде. — Цветок жеж такой в виде поросячьей жопы. Или ты его по-другому называешь?

— Может быть, — не стал спорить я. — А от гулей туже им пахнет?

— Не-е-е, Господин. Мы не достойны. Мы ж не высшие демоны, — с благоговением произнес он. — Оп! В гриву всех церковников, чтоб им! — выругался гуль, едва не слетев с облучка.

— За дорогой следи, а то следующую кочку не переживешь, — усмехнулся я, выбросив за борт яблочные огрызки.

Дрох со рвением исполнял мой приказ — заранее аккуратно объезжая все неровности тракта, при этом напевая под нос занятную песенку.