Иногда люди ведут себя как герои, иногда – как последние трусы. Особенно интересовало то, что происходило с людьми, когда он проводил свой излюбленный «панический эксперимент» на толпах людей, обитавших в больших отборочных бараках. В ходе этих опытов он врывался в помещение, убивал одних людей, оставляя других живыми. В таких условиях экстремального стресса обязательно находились лидеры, люди, обладавшие большей, чем остальные, внутренней силой. Эразм очень любил убивать именно их, а потом наблюдать деморализующий эффект, производимый этим убийством на остальных особей.

Может быть, объем выборки, которую он успел обработать за несколько столетий, оказался слишком мал. Может быть, надо подвергнуть острому опыту и вскрыть еще тысячи образцов, прежде чем он сможет прийти к окончательным выводам. Это была монументальная задача, но, будучи машиной, Эразм не слишком задумывался над подобными ограничениями.

Одним из своих сенсорных зондов он коснулся щеки более рослой из двух девочек и ощутил ее ровный пульс. Казалось, даже капельки крови не хотели выдавать ему тайну людей, словно вся их порода составила против Эразма мощный заговор молчания. Суждено ли ему во веки веков остаться в их глазах круглым дураком? Волокнистый зонд снова скользнул в канал внутри искусственной кожи робота. Но прежде чем сделать это, он намеренно и нетерпеливо разодрал девочке кожу.

Когда независимый робот забирал этих двух идентичных близнецов у их матери, она страшно ругалась, обзывая его чудовищем. Какими же ограниченными созданиями оказались люди! Они не понимают важности того, что он делает, не видят общей картины.

Лазерным скальпелем-саморезом он вскрыл мозжечок меньшей из девочек (которая была на 1, 09 см короче и на 0, 7 кг легче, а следовательно, не была «идентичной» сестре) и принялся наблюдать за мозговой активностью ее погруженной в наркотический сон сестры – это была выраженная содружественная реакция. Очаровательно! Но как это возможно, ведь девочки не связаны между собой физически – ни телесно, ни с помощью какого-либо аппарата? Могут ли они чувствовать боль друг друга?

Он отругал себя за неумение предвидеть и правильно планировать эксперимент. Надо положить на лабораторный стол их мать.

Ход его мыслей был прерван Омниусом, который заговорил с ближайшего настенного экрана.

– Прибыла твоя новая рабыня, прощальный дар титана Барбароссы. Она ждет тебя в гостиной.

Эразм поднял свои забрызганные кровью руки. Он уже давно ожидал эту женщину, захваченную на Гьеди Первой, женщину, которая предположительно являлась дочерью вице-короля Лиги. Ее семейные узы предполагали некое генетическое совершенство и превосходство над другими особями человеческой популяции. Эразм хотел расспросить ее о принципах управления людьми дикого типа.

– Ты и ее собираешься подвергнуть вивисекции?

– Я предпочитаю оставить этот вопрос открытым.

Эразм посмотрел на девочек. Одна была уже мертва, так как ее мозг слишком долго оставался без питания. Еще одна упущенная возможность.

– Анализ структуры обучаемых рабов дает несущественные результаты, Эразм. Путем целенаправленной селекции из их мозгов удалены всякие помышления о бунте. Следовательно, вся информация, которую ты получаешь от рабов, не имеет никакого значения для успешного ведения войны.

Голос всемирного разума гремел под сводами лабораторного зала.

Эразм опустил в специальный раствор свои пластиковые руки, чтобы смыть с них запекшуюся кровь. Он имел доступ к тысячелетним архивам человеческой науки о психике людей, но даже такое обилие данных не позволяло дать ответы на поставленные вопросы.