Я же, как истинный герой и самоотверженный спортсмен, этими природными катаклизмами стоически пренебрег и, как правильно ноги во время бега переставлять и руками помахивать, в памяти своей воскрешая, замер в паузе непродолжительной, туманную даль задумчивым взглядом рассматривая. Стою, в общем, мерзну. Минут через пятнадцать простоя сам себе думаю: «Если прямо сейчас не помчусь, то замерзну. Совершенно точно замерзну. Засну, как полярник средь бескрайних торосов Северного полюса, и помру, так о себе славной памяти в просвещенном человечестве и не оставив. Помру окончательно и бесповоротно. А потому, чтоб такой ненужной неприятности не случилось, теперь, блин, бежать нужно!» Подумал так, просвещенное человечество пожалел и побежал. Как миленький побежал.

И даже, как, в принципе, и ожидалось, уже с первого шага в организм радость от движения вливаться начала. А я знай себе бегу. Ноги застоявшиеся с правой на левую переставляю и каждой клеточкой ощущаю, как она, эта «радость в движении», тоненьким ручейком вливается и мне веру в худощавое будущее вместе с собой несет. «Вот, – думаю, – скоро, уже очень скоро останется от тебя, Семёныч, если уж не четверть прежних весовых достижений, то совершенно точно меньшая половина! И станешь ты, Семёныч, – продолжил я полет фантазийной мысли, – сам из себя такой весь стройный и звонкий, что ни в сказке сказать, ни пером описать. На Алена Делона или молодого Бельмондо со стороны похожий. Не отличить!» Тут главное – не лениться, тут главное – ноги переставлять и ручками в ритм покачивать, кулачки для надежности покрепче сжав, и тогда совершенно точно – и Делон, и Бельмондо. Ну, я-то так и делаю же! Я-то умудренный, мне-то кулачки на бегу сжимать не впервой, и потому тут дело только за Делоном с Бельмондо осталось.

Бегу…

Подошвами скромного сорок третьего о бренную землю со всего размаха шлепаю и радуюсь, что кроссовки современные – это тебе не сапоги кирзовые, где из всех премудростей сапожного дела только супинатор наиболее технологичным выглядит. В этих-то, прекрасных, и материалы тебе аэрокосмические, и дизайн умопомрачительный, и гели специальные, противоударные, в подошву закачаны. А сама подошва такую форму имеет, что, если ею вокруг земного шара протопать, так усталость в нижних конечностях только ближе к финишу наступит. А то и вообще может не наступить. Это от того зависит, как вы вкруг земли-матушки пойдете… А шнурки? Тут только за шнурки можно Родину продать! Да такие шнурки, если хотите, по музеям с надписью «Чудеса современности и непревзойденной техники, служащей во благо человечества» выставлять можно. Так они искусно связаны и такой замечательный вид имеют, что во времена оные многие цари да падишахи разные такими шнурками свои парадные мундиры с удовольствием украсили бы. В виде аксельбантов. В таких шнурках бегать сам Бог велел! Так что бегу, раз уж Боженька повелел, ноги, как уже сказано, в противофазе друг другу переставляю и чувствую, что волна повального здоровья если еще и не накрыла с головой, то уже совсем скоро это сделает, потому как она совсем уже близко, на подходе.

Но потом по какой-то невнятной причине, вопреки всем законам логики и физиологии человеческого организма, расправившиеся было легкие кислород из воздуха, их туго надувшего, впитывать перестали. Просто вширь, как баскетбольные мячи, раздулись, барабанную упругость приобрели и вот-вот на спине ребра сломать обещают, но кислород не впитывают. Ни капельки! И даже напротив, такое ощущение складывается, что ненавидят его очень, а потому из всего организма высасывают и за ненадобностью на улицу вышвыривают. Как нечто ненужное и совершенно чужеродное.

Но это, может быть, он, кислород животворящий, для легких чужеродный, а вот для всего остального организма он очень и очень даже нужный.