Они же, йоги упомянутые, от славного воссоединения слоновьего филея с человеческим организмом много полезного в свое пользование получили. Они же, как я уже и говорил, до того момента уже несколько сотен лет путей, что к просветлению ведут, но желательно так, чтоб помирать необязательно было, искали, но никак найти не могли. А тут, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло – получите, распишитесь. То самое состояние нирваны и глубокого транса, до этого многими поколениями искомое, но так и не обретенное, к Аштаваре Кришнаитовичу вместе со слоновьей попой пришло ярко и незабываемо.

А дело тут в том, что иссушенное в неустанных постах тело йогического мудреца под давлением слоновьей массы не сломалось и не расплющилось, как того и следовало бы от нормального человеческого тельца ожидать, но лишь хрустнуло немного в районе седьмого позвонка и, будучи немножечко в лепешечку сдавленным, все ненужное из себя вытолкнуло. Все и без всякого исключения.

Ну, положим, нас остатки йогового обеда, из одного кокоса, полсвязки бананов и двух горсток орехов состоявшего, в данном контексте не сильно интересуют. И даже то не интересует, из какой именно части Аштаварового организма эта диетическая пища на волю раньше положенного срока выскочила. Нас газы интересуют. И то не все. А только те исключительно, которые в себе животворный кислород содержат. Ну, то есть только те, каковые до слоновьего приземления исключительно в Аштаваровых легких находились. Кишечник же и все его содержимое нам в принципе не интересны.

Ну, так вот, вылетел из Аштаваровых легких весь воздух без остатка, и для мозга его под давлением слонового авторитета в плане кислородного пропитания полный голод наступил. И не какой-нибудь банальный, когда через два часа после плотного обеда еще парочку бутербродов скушать очень мечтается, а такой, от которого в животе уже вторую неделю бурчит и даже сухая древесина пищевую привлекательность приобретать начинает. В общем, как говорят настоящие моряки, – амба.

А с таким голодом шутить не нужно. Его всеми доступными средствами не допускать нужно, потому как иначе разные непредсказуемые последствия случиться могут. С голодом, который по причине недостатка питательных калорий наступает, все понятно, он многим хоть и не знаком лично, но хорошо в мировой литературе описан и в художественных фильмах ни один раз продемонстрирован. Тут ничего удивительного и непредсказуемого – сидишь себе, кушать хочешь и медленно угасаешь. До тех самых пор угасаешь, пока бараньей ноги с гречневой кашей как следует не употребишь. А как, значит, употребишь, так больше и не угасаешь вовсе. Все просто, все понятно.

С кислородным голоданием непонятно.

Говорят, будто бицепс какой или даже, может быть, мускулюс глютеус от недостачи кислорода в какую-то неведомую анемию погружаются и вроде как даже со временем сильно неметь начинают. Неметь и тенденцию к отмиранию приобретать. Лично я достоверно не знаю. Не проверял. Но даже если оно так и есть на самом деле, то все это не сразу происходит и на отмирание глютеусу никак не меньше недели потребуется, а то и больше. Это смотря каких размеров сам глютеус. А вот с мозгом все как раз очень странно и все очень необъяснимо. Он, сердешный, как только свежий кислород получать перестает, так почти мгновенно, глютеуса не дожидаясь, такие фортели выбрасывать начинает, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

В таком состоянии он, кислородно-оголодавший, все остальное тело без своего неусыпного контроля и мудрого руководства оставляет, а владельцу своему, по какой-то причине теперь дышать отказывающемуся, на внутренний взор такое «кино» гнать начинает, что режиссер Иньярриту со своим человеком-птицей нервно в сторонке покуривает. И не один покуривает, а в обнимку с Кастанедой. А рядом с ними еще и приснопамятный Босх «козьей ножкой» попыхивает, из его же собственного «Сада наслаждений» плотно скрученной.