И чтоб совсем уж мои сомнения развеять, пообещал продавец, что он самолично все железо, каковое я только прикупить пожелаю, от грузового лифта к моей машине перетаскает, своего собственного живота ради меня не пожалев. Только заходи, товарищ дорогой, только покупай! Ну что тут сказать? При таких-то преференциях и технической оснащенности сомнения мои в пыль развеялись, а решимость в бодибилдеры податься только выросла и укрепилась. Предвкушая чарующее волнение, каковое при выборе из множества товаров к любому покупателю приходит, взял я продавца под локоток и предложил «пройтись в закрома», дабы с ассортиментом самолично ознакомиться и в его лицо посмотреть.

Лиц у товарного ассортимента оказалось во множестве. Я даже растерялся, если честно. В последний раз я столько хромированного железа видел только на выставке американских ретроавтомобилей. Да и то, я так думаю, выставка та до спортивного великолепия, теперь передо мной ярко сверкавшего, малость недотягивала. Маловато было хрома на тех «доджах» и «понтиаках». Но по большому счету дело тут даже не в блеске и сиянии. Тут, в магазине, меня еще и разнообразие форм, и количество калибров в задумчивость погрузили. Ведь что такое штанга в моем понимании? Это длиннющий лом или арматурина какая, желательно из хорошей стали изготовленная, чтоб под тяжестью жизненных обстоятельств не сгибаться, на которую с двух сторон младшие братья канализационных люков надеваются. И чем больше тех люковых братьев на тот лом надето будет, тем большая, стало быть, слава тебе и спортивный почет. Вот и все, собственно. Лом и комплект чугунных блинов, черной краской окрашенных, на каждом из которых «20 кг» выпуклыми буквами написано.

А вот и нетушки! Вот и не так все теперь! Про хром и сияние я уже сказал, а вот о формах и конструкциях хитроумных еще нет. Ну так вот, если бы всякий, кто последний раз штангу тогда видел, когда ее Жаботинский на Олимпиаде в Мехико под самый потолок закинул, сейчас на все это богатство посмотрел, то не в каждой железке штангу признать смог бы. А уж от гантелей, которые каждому, с мое пожившему, никак иначе, кроме как двумя чугунными шариками, между собой ручкой соединенными, не представляются, тут ничего не осталось от слова «совсем».

Странное и непривычное железо громоздилось ровными рядами. Совсем странное и совсем непривычное. Ну как, например, можно было бы за гриф от штанги принять железяку, на своем длинном теле изгибов имеющую больше, чем коленчатый вал авиационного двигателя Ил-2? А оказалось, что таки да, таки гриф. И его, сердешного, вовсе не при транспортировке с завода случайно погнули, нет. Он таким и задумывался. Чтобы, значится, спортсменам усердным при хвате кистевом за него, гриф, ручки свои натруженные под удобным углом держать и никаких проблем потом с суставами и сочленениями не возникало. Никогда не возникало. Это типа так на суперкомпьютере британские ученые смоделировали и на штанговый завод депешу отбили: «Гнуть! Всенепременно гнуть!» Ну вот и гнут теперь к вящему удовольствию штангистов и их запястий.

А блины? Какими же чудесными теперь стали штанговые блины! Это вам не те железяки, что на одном и том же заводе вместе с люками канализационными отлили, черной краской, не сильно в качестве покраски утруждаясь, измазали и в спортивную индустрию выкинули, нет. Это теперь совершенно другие изделия. Тут тебе и черные, если ностальгия замучила, и блестящие, хромом в три слоя покрытые, и даже пластиковые есть, в которые для весу сухого песочка засыпали. А уж по весу они друг от друга отличаются, как кабан от тушканчика, выбирай и подбирай. Хочешь – и двадцать килограмм, как оно в раньшие времена было, хочешь – десять, а если тебе, допустим, дробные веса нравятся, так тут тебе и на полтора килограмма и даже на полкило железка сыщется.