Березки среднерусской или медведя белого или, допустим, бурого тут сыскать вряд ли получится. Не пришли. Да и с тиграми разнообразными, и со львами дикими в Гане почему-то не задалось. Ученые там что-то такое в обоснование написали, что, мол, травоядных недостаточно, чтоб хищников серьезных прокормить. Однако кажется мне, что, ганского воздуха надышавшись, грозные хищники качества травоядных приобрели и от лености за газелями бегать перестали, от голода в конце концов повымирав. А новые из сопредельных государств приходить не спешили, потому как пожить еще немного мечтали. Но зато были слоны. Настоящие, дикие. Ходили себе по природе и люд окружающий своим видом радовали. А Атлантический океан, вернее его Гвинейский залив, ласково омывавший своим теплом ганские берега, приносил с прохладной влажностью муссонов еще и несметное количество всяких рыб и морских гадов, в пищу пригодных. Местное население, пользуясь таким богатством ихтиофауны, сложило свою национальную кухню в основном из даров Посейдона, добавив туда незначительное количество козлятины, как следует приправив все это огненными специями. Но о кухне мы попозже поговорим. Обязательно поговорим.

В общем, как ни крути, но Гана очень даже под Дмитриевы цели уединения подходила. «Поеду, – подумал он. – Обязательно поеду! А хоть и завтра, например, возьму да поеду», – решил он и пошел билеты покупать. Пошел и по дороге очень даже удачно своего закадычного товарища повстречал. Звали товарища Эдвардом. И не подумайте, что это кличка какая-нибудь, по моде тех времен взамен имени, мамой и папой даденного, креативными друзьями присвоенная. Это когда Михаил становился Майклом, Денис – Дэном, Ваня – Джоном, а Николай по какой-то неведомой причине, как и Миша, поименовывался все тем же самым Майклом. Нет. Эдварда так его собственные родители назвали. За что они так с малышом, остается только гадать, но очень долгое время Эдвард стеснялся представляться полным именем и скромно предлагал звать его «просто Эдик». Однако, если быть совсем уже честным, это не сильно облегчало жизнь подростка с исконно русским отчеством Иванович и именем, зачем-то взятым из рыцарских романов средневековой Баварии. Ну вот согласитесь, что «просто Эдик Иванович» звучит пусть и оригинально, но все одно как-то не по-человечески.

Не помогло ему и появление на голубых экранах «заслуженного академика» от истории, товарища литературного публициста Радзинского, в священном трепете и высшей степени актерского мастерства вещающего визгливым фальцетом о кровавом тиране Иосифе Виссарионовиче и жутком императоре Калигуле Гае Юльевиче. Среди старшего поколения, еще не утерявшего любви к познанию мира, включая его историю, кучерявый тезка нашего Эдварда получил заслуженное уважение и некоторое время даже собирал аудиторию, немного подвинув магического колдуна Кашпировского, заряжавшего организмы и аккумуляторы граждан посредством телевизора. Однако среди ровесников Эдварда и голос, и внешний вид писателя только утвердили аудиторию во мнении, что Эдик совершенно точно рифмуется со словом, очень созвучным слову «велосипедик». В конечном счете, со временем притомившись рукопашно доказывать, что «Эдик» ни с чем не рифмуется, он начал представляться двумя буквами – Эд.

Ну а немного позже, когда Эдвард Иванович вернулся со службы в рядах Вооруженных сил Советского Союза, которую проходил в составе десантно-штурмового батальона, все два года бегая за душманами по горам афганского Гиндукуша, все прежние друзья и все новые знакомцы под страхом полного ушиба организма запамятовали о рифмосложении как о явлении в целом. Приняв во внимание, что к росту Эда в почти два с половиной метра в армии прибавилась мышечная масса в сотню килограмм, в кругу друзей как-то само собой и незаметно Эда стали называть Слоном. Сам Эд такому поименованию вовсе не сопротивлялся, а потому и я далее его никак по-другому называть не стану.