— Ваша! — заорал Магаладзе, подталкивая Гурамишвили.

Толпы беспокойными валами перекатывались через площадь. Ошеломленные горожане будто потеряли себя, — они наталкивались друг на друга, охали, кого-то проклинали.

Царь Теймураз, окруженный кахетинским духовенством, своей свитой, князьями, телохранителями, едва был виден. За пышном кавалькадой тянулись две тысячи арагвинцев — тех самых, которые сопровождали из Тбилиси в Кахети Хосро-мирзу и Иса-хана.

Словно обезумели арагвинцы — неистовствуя, горланили, под гром дапи и пронзительные звуки зурны неслись в пляске вокруг царя.

— Ваша! Ваша царю Теймуразу!

Не зная, радоваться или пугаться неожиданностей, амкары, сняв шапки, нерешительно вторили княжеским дружинникам:

— Победа! Победа светлому царю Теймуразу!

Наклонив шест, Зураб сдернул с копья голову царя Симона, швырнул к ногам коня Теймураза и зычно крикнул на всю площадь:

— Царь царей! Победитель шахских ханов! Прими от преданного тебе князя Зураба Эристави Арагвского подарок, обещанный за прекрасную Нестан-Дареджан!

— Победа, дорогой Зураб! — растроганно ответил Теймураз и трижды облобызал своего зятя.

Внезапно, не отдавая себе отчета, амкар Сиуш громко вскрикнул:

— Победа! Ваша светлому царю Теймуразу!

Подхватив приветствие, амкары высоко подбросили папахи.

— Победа! Ваша светлому царю Теймуразу!

Квели склонился к Джавахишвили:

— Не кажется ли тебе, друг, что жена Зураба забыла приехать?

— Кажется другое; Зураб забыл, что Дареджан терпеть его не может!

— Над чем смеетесь? — Качибадзе подъехал к ним. — Э! О! Зураб!

И князья снова расхохотались. Встретив суровый взгляд Палавандишвили, Качибадзе изрек:

— Время печали прошло, сына я нашел здоровым. Сейчас начнем радоваться.

— Воцарению Зураба Эристави?..

— Что делать, дорогой! — шепнул Пануш удрученному Вардану. — Голова Симона — его добыча, праздник в Тбилиси — его веселье!

Зураб, медленно оглядев кахетинских князей, почтительно сказал царю:

— Пусть моя жена, прекрасная Нестан-Дареджан, знает: Зураб Эристави всегда верен данному слову. Но почему солнцеликая не последовала за тобою?

Теймураз подавил смущение и, следуя по убранной усердными гзири улице, быстро ответил:

— Царица Натия и Дареджан пожелали остаться в Телави до моего воцарения в Картли.

— Ты, царь царей, уже воцарился. Тебя с покорностью и радостью ждут князья Картли.

— Вижу! Но почему их так мало здесь?

— Не успели… всех оповестить. Об этом не тревожься, мой царь. Тебя ждали, как весну.

— И азнауры тоже? Что-то ни одного не вижу. Где Саакадзе?

— Заперся во владениях ахалцихского Сафар-паши. Его сейчас нетрудно уничтожить.

Теймураз пытливо оглядел тбилисцев, мимо которых проезжал. Не заметив ни особой радости, ни печали, он тихо сказал:

— Тбилиси пока принадлежит Георгию Саакадзе. Но — знай, князь, — должен принадлежать мне!

Под оглушительную зурну, под удары дапи, под звуки колоколов царь Теймураз властно направил коня к Метехи — замку династии Багратиони.

В очищенном и убранном Метехи царя Теймураза Багратиони уже ждал католикос с епископами, архиепископами, архимандритами, со всем белым и черным духовенством.

И снова всю ночь тбилисцы слышали праздничный рев, перехлестывающий через стены Метехи. Снова изумлялись случившемуся и горестно шептали: «Неужели опять настало время кровавых дождей?»

Угрюмо молчали каменные великаны.