— Подожди, увидишь, — ответила я.

— А тут вообще можно ездить? — спросила она, когда я свернула с дороги.

— Мы уже приехали, — сказала я.

Дом с темными окнами при свете луны смотрелся жутковато.

В лесу вокруг нас что-то зашуршало, когда мы двинулись к входу. Лу старалась держаться поближе ко мне и чертыхалась, когда ее каблуки проваливались в землю.

— Тьфу, какая темнотища! — воскликнула Лу. Достав мобильный телефон, она включила фонарик. От крошечного лучика света окружающее сделалось еще более зловещим.

— Что там написано? — спросила Лу, направляя луч фонарика на старый деревянный указатель.

— Люккебу.

— Это твой дом?

— Нет, он принадлежит… подруге.

И я рассказала ей о женщине-полицейском с мальчишеским именем, которая выросла в этом доме со своей мамой, Бетти Лагер. Шумной Бетти, о которой папа всегда отзывался с такой нежностью. «Эта женщина умела веселиться, как никто». Я рассказала о вечеринках в Люккебу, которые продолжались по много дней и привлекали народ со всего поселка и даже из города.

А еще я пересказала ей слухи о том, что Бетти бродит по ночам — многие из папиных друзей видели, как она танцует у себя в саду через много лет после ее смерти. Лассе Смед, сидя в нашей с папой кухне, клялся и божился, что своими глазами видел Бетти Лагер в красном платье среди деревьев возле Люккебу. «Могилой матери клянусь — она была там, Бетти Лагер танцевала среди деревьев и звала потанцевать с ней».

— И ты хочешь, чтобы мы там заночевали? — спросила Лу.

Я ответила, что не вижу в этом ничего такого — я провела в доме немало дней и ночей, и ничего. Нам скорее следует опасаться живых, чем мертвых.

— Я боюсь и живых, и мертвых, — сказала Лу. — Но — конечно, давай. Разобьем окно?

— Не надо, есть ключ.

Мы подошли к поддонам, заменяющим крыльцо у входа, я подняла цветочный горшок и достала ключи.

— Прошу, — пригласила я Лу.

— Зажги свет, — буркнула она.

— Тут нет электричества.

Я разыскала спички на полочке над старинной дровяной плитой и зажгла свечи, по-прежнему воткнутые в винные бутылки на столе. В корзине и у камина в гостиной еще остались дрова.

Я разожгла огонь, и мы устроились перед камином, тесно прижавшись друг к другу.

— Я могла бы здесь жить, — сказала Лу и погладила меня по волосам. — Могла бы остаться тут с тобой.

— А как же салон? — спросила я. — Салон и твоя мама?

— Она может тоже приехать сюда. Народ ведь и тут стрижется, правда? Мы могли бы купить этот дом, — продолжала Лу. — Устроить салон в подвале.

— В этом доме нет подвала, — вставила я.

— Тогда в какой-нибудь другой комнате, — ответила Лу. — Ты не могла бы показать мне дом?

Я провела ее в спальню на первом этаже — комнату с детскими обоями и полкой с отсыревшими книгами.

— Здесь она и жила? — спросила Лу. — Эта твоя приятельница.

— Да, наверное.

Но потом Лу захотела осмотреть второй этаж. Ведь здесь есть еще один этаж?

Я ответила, что есть, но сама я никогда там не бывала.

— Почему?

— Потому что… говорят, она там умерла — Бетти Лагер.

— Ты что, боишься?

Я ответила, что не боюсь, но идти туда мне не хочется.

Но Лу захотелось обязательно подняться и посмотреть.