— На улице-то она жила сто лет назад, — возразила Никки.

— Без разницы, — заявила Лу. — Если однажды пожил на улице, этого уже не забыть. Голод не забывается. Или как, малявка? — обратилась она к Пикколо, которая запрыгнула к ней на колени.

— Да вообще неизвестно, собака ли это, — усмехнулась Никки. Мы согласились с ней, что Пикколо не похожа на других собак. Достаточно было посмотреть на хвост и длинные тонкие лапы. Неудивительно, что многие говорили — якобы она грызун. Крыса из клоаки.

Лу закатила глаза. Потом зажала пальцами мордочку собаки, так что обнажились зубы.

— Может быть, это заставит тебя заткнуться, — сказала она Никки, не обращая внимания на глухое рычание. — У грызунов таких зубов не бывает. Так что перестань болтать ерунду.

— Спусти ее на пол, — сказала Никки. — Эмили идет.

Лу опустила Пикколо на пол.

— Вы опять ее кормите под столом? — спросила Эмили, которая, казалось, возникла из ниоткуда.

— Нет, — ответила Лу. — Я только взяла ее подержать.

— От обычной пищи у нее болит живот, вы же знаете.

— Конечно, — кивнула Лу. — Мы никогда бы не дали ей ничего со стола.

Эмили бросила на нее недовольный взгляд, пошла и села за другой стол.

— Шлюха чертова, — прошептала Никки.

Лу посоветовала ей придержать язык — нелепо попасть в ВИ из-за такой ерунды.

— А что такое ВИ? — спросила я.

— Твое счастье, что ты этого не знаешь, — ответила Лу. — Это означает «временная изоляция», но на практике тебя сажают под замок, а если они совсем разозлились, то могут и ремнем пристегнуть. Мой тебе совет — никогда туда не попадайся.

— А как туда не попадаться? — спросила я.

— Соблюдать правила, — сказала рыжеволосая девочка с ранами на руках.

— Или нарушать их по-умному, — добавила Лу.

— Расскажи свою историю, — попросила Лу, когда мы вернулись в комнату. Она лежала на своей кровати, задрав ноги на стену.

— Нет у меня никакой истории, — ответила я.

Я закрыла глаза и понадеялась, что Лу поймет — я не хочу разговаривать. Но она не поняла.

— Наркотики? — спросила Лу. — Насилие в семье? Самодеструктивное поведение? Смесь всего этого?

— Ничего из этого.

— Тогда что ты тут делаешь?

— Все дело в папе.

— Инцест? — спросила Лу, словно это первое, что пришло ей на ум, когда я сказала слово «папа».

— Нет, он умер.

— Грустно, — сказала Лу. — А мама?

— Ее нет.

— Она тоже умерла?

— Нет, ее просто нет.

— Не понимаю, — проговорила Лу. — Как родители могут бросить своего ребенка?

— Ну, что он может сделать, если он умер.

— Я имела в виду твою маму.

— А ты? — спросила я, чтобы не говорить больше о себе. — А ты как здесь очутилась?

— По недоразумению, — ответила Лу. — В один прекрасный день они просто пришли и забрали меня. В смысле — социалка. Забрали меня у мамы без всяких оснований, и с тех пор я жила в разных семьях и в таких местах, как это.