— Проблема в том, что Фрида, похоже, не общалась с братом. И что у нее нет близких друзей. Я хотел сказать — даже Шарлотта, как нам показалось, не знает ее по-настоящему. О чем ты думаешь? — спросил он, заметив, что взгляд Чарли блуждает по помещению.

— О ней, о Фриде… даже не знаю. Она настолько зависима от Густава — ни работы, ни доходов, ни семьи, которая могла бы ее поддержать, никаких друзей. Все, что у нее есть, — это брат-наркоман.

— И дочь, — напомнил Грегер. — Дочь, которую мы по-прежнему можем разыскать.

Чарли кивнула.

— Ощущаю потребность выпить пива, — сказал Грегер. — Ты будешь?

— Да, — ответила Чарли. — Я тоже возьму.

«Я нормальный человек, который может выпить один бокал пива, — сказала себе Чарли. — Так я поступила вчера, и сегодня сделаю то же самое. Я не опустившийся человек, который пьет, одурманивает себя таблетками и пускает в дом чужаков. Я просто выпиваю один бокал пива после тяжелого рабочего дня. Что может быть проще?»

— Расскажи мне еще про Мадлен Сведин, — попросил Грегер, когда им принесли пива.

Чарли рассказала о Мадлен — насколько она в жизни не похожа на тот образ, который демонстрирует в социальных сетях.

— Но как она тебе показалась… нормальной? — спросил Грегер.

— Не могу сказать. Ее довольно сложно раскусить. И у нее нет алиби… По словам Густава, она сердилась и угрожала, но кто не рассердится, когда его обманули и бросили?

— Ну, угрожать начинают не все, — возразил Грегер.

— Конечно, но даже если она угрожала на словах, до того, чтобы украсть ребенка, все же очень далеко. К тому же у нее нет настоящих мотивов.

За столиком чуть в стороне от них приземлилась компания из четырех мужчин. Они начали громко обсуждать какую-то удачную сделку и заказали две бутылки шампанского. Чарли позавидовала их хорошему настроению. Казалось, их нисколько не взволновала драма, разыгрывающаяся в городе.

На некоторое время они заговорили о другом. Грегер захотел узнать о ее детстве. Хотя Чарли и уверяла, что это совсем неинтересно, он все же захотел услышать.

— Я выросла в восьмидесяти километрах отсюда, — ответила Чарли. — В Гюльспонге.

— Твои родители до сих пор живут там? — спросил Грегер, когда она описала ему поселок.

— Мы были вдвоем — мама и я.

— Так она все еще живет там?

— Нет. К сожалению, ее уже нет, — Чарли сама удивилась, с какой легкостью произнесла эти слова. — Она умерла, когда мне было четырнадцать лет.

— Она была больна?

Образ Бетти на диване в гостиной в Люккебу: «Весь этот ужасный свет, от этого света мне так больно!»

— Да, она была больна.

— Ужасно, — проговорил Грегер. — А твой папа? Ты с ним не общаешься?

— Он совсем не присутствовал в моей жизни. Он просто…

Чарли смолкла. Она не собиралась держаться за ложь Бетти о том, что ее папа был просто случайный человек, проезжавший мимо — неплохой человек, который просто не подозревал о ее существовании.

— Мой папа был порядочная сволочь.

— Так что же с тобой произошло? Я имею в виду, когда твоя мама умерла.

— Приемная семья.

Грегер посмотрел на нее, словно ожидая продолжения. Однако тут больше нечего было сказать. Самая обычная семья — и такая жизнь, о какой она мечтала с Бетти.