— А ты? — спросила она. — Расскажи о себе.

— Я вырос в Оскарсхамне.

— Оскарсхамн, — улыбнулась Чарли. — Я вижу перед собой только атомную электростанцию.

— В этом ты не одинока, — улыбнулся Грегер. — Мой папа там работал. Сидел и смотрел на кучу мониторов. Всю свою жизнь. Можешь представить себе более ужасную работенку — смотреть на кучу мониторов и ждать, пока случится нечто ужасное?

— Могу.

— Что?

— Могу представить себе, что есть работа похуже.

— По крайней мере, для моего отца это стало адом.

— Почему?

— Он совершил какую-то ошибку, из-за чего закрыли один реактор. Это продолжалось недолго, но материальный ущерб оказался колоссальный. И неважно, что все говорили ему, чтобы он не винил себя. Он никак не мог забыть об этом и…

Грегер отпил глоток пива, прежде чем продолжить.

— Он знал, во сколько обошлось отключение реактора: это оказалось больше, чем вся та зарплата, которую он получил за все годы с тех пор, как пришел туда в восемнадцать лет. Для компании вышло бы выгоднее, если бы его вообще не существовало, если бы он за всю жизнь палец о палец не ударил. И если подумать об этом, то даже неудивительно, что он впал в депрессию.

Чарли кивнула.

— Он так и не оправился, — добавил Грегер. — Все перемалывал и перемалывал свою ошибку, и в конце концов мама сказала, что уйдет от него, если он не возьмет себя в руки.

— И что? — спросила Чарли. — Он взял себя в руки?

— Нет. И потом стало еще хуже.

— Так они развелись?

Грегер покачал головой:

— Нет, он… он просто не смог с этим дальше жить. Однажды, когда я пришел домой из школы…

— Я поняла, — тихо пробормотала Чарли. — Ты можешь больше ничего не говорить.

Внезапно ее охватило желание рассказать ему о той ночи, когда она нашла Бетти, о мухах в комнате, о запахе крови и смерти. Ей захотелось рассказать об охватившей ее панике, о бесплодных попытках реанимировать Бетти. Она хотела сказать, что знает, каково это. Но момент уже был упущен.

— Сколько тебе было лет, когда это случилось? — спросила она.

— Шестнадцать, — ответил Грегер. — За два дня до того мне исполнилось шестнадцать.

— Можно задать тебе вопрос — что ты сделал, чтобы пойти дальше?

— Просто продолжал дышать. Больше ничего.

— Все не так просто.

— Я не сказал, что было легко, — покачал головой Грегер. — Я просто говорю, что я делал. А ты сама? Что ты делала?

— То же самое, — ответила Чарли и допила остатки пива. — В точности то же самое.

27

Она идет по тропинке от воды, шагая босиком по корням и сосновой хвое. Бетти зовет ее обедать. Но, когда она приходит домой, там никого нет. В кухне пусто, в гостиной тоже. Запах железа. Она поднимается по лестнице и видит, что весь второй этаж — курятник, где побывала лиса, вокруг лужи крови, перья и недоеденные куриные тела.

«Что я говорила, моя дорогая? Разве я не предупреждала, что невозможно укротить дикого зверя? Разве я не говорила, что все пойдет к черту?»

Она бежит, снова оказывается в саду. На поляне стоит мужчина без лица, рядом с ним еще один — и еще один. Она оборачивается, смотрит в траву — и вот они, дети. Мальчик уже провалился в землю, но девочка по-прежнему лежит на поверхности. Ползучие растения оплели холодное тело.