Тут заговорил Густав. Он рассказал, как они годами пытались забеременеть, как наконец решились на ЭКО — и тогда выяснилось, что он стерилен.

— Понимаете, каково это? — спросил он, переводя взгляд с Грегера на Чарли и обратно. — Понимаете, каково это — быть не в состоянии получить того, что все остальные считают само собой разумеющимся?

Чарли хотелось возразить и сказать, что есть немало людей, не считающих это само собой разумеющимся, но Густав казался так возмущен этой чудовищной несправедливостью, что, похоже, был невосприимчив к таким словам.

«Прерогатива», — подумала Чарли. Похоже, этот человек считает, что имеет преимущественное право на все.

31

Когда они снова сели в машину, часы уже показывали начало седьмого. Солнце по-прежнему светило, создавая теплое весеннее чувство. Через пару недель в Люккебу зацветет вишневая роща. Чарли видела перед собой деревья, Бетти в красном платье, слышала музыку из открытого окна кухни. Бетти смеется над ней из-за того, что она не умеет двигаться в такт, держать расстояние. «Дорогая моя Чарлин, танцовщицы из тебя точно не выйдет».

Она снова дала Грегеру повести машину, потому что голова раскалывалась, а эффект от собрила давно улетучился.

— Как ты? — спросил Грегер.

— Все в порядке.

Чарли посмотрела через окно наружу, где у края леса цвели ветреницы. Увидела перед собой маленькую девочку с пухлыми ручками, которая склоняется, собирает букетик без стебельков и с улыбкой протягивает маме.

— Все, что сейчас выяснилось, — продолжала она, — меня не покидает чувство, что все это играет важную роль.

— Согласен, — ответил Грегер. — Но в одном они правы — анонимный донор не может быть замешан в похищении Беатрис.

— А если они лгут? — предположила Чарли. — Если речь идет не об анонимном доноре или вообще не о доноре?

— Но ведь они показали документы, — возразил Грегер.

— Документы могут быть поддельные, — ответила Чарли. — Может быть, у Фриды был кто-то другой.

— Думаешь, Фрида не рассказала бы нам об этом давным-давно? В смысле — что такое супружеская измена по сравнению с пропавшим ребенком, и что она на этом теряет? Ведь если Густав стерилен, то и он в курсе, да и зачем подделывать документы? Что-то тут… лишнее.

— Правда, — кивнула Чарли. Прислонившись головой к стеклу машины, она подумала обо всех ниточках, которые они держат в руках, о сомнительных алиби, запятнанном прошлом и тайнах, где сплетены мертвые дети, любовницы и выкидыши.

— Стало быть, Беатрис появилась на свет путем донорства спермы, — сказала Стина, когда все снова собрались, подводя итоги дня. — Почему они ничего нам не рассказали?

— Возможно, подумали, что это не имеет отношения к делу, — пожала плечами Чарли.

— И все же они не должны были это скрывать, — сказал Рой.

— Я не говорю, что это правильно, я просто пытаюсь предположить, почему они не сказали. Анонимный донор спермы из России, не подозревающий о существовании Беатрис. Слегка притянуто за уши.

— И все же странно ничего нам не сказать, — настаивал Рой.

Стина сообщила, что полицейские продолжают отслеживать поступающие звонки, но Антонссон просил передать — не следует возлагать на это большие надежды. Пока ничего особо интересного не поступало.

— Есть ли ответ по поводу ДНК? — спросила Чарли. — В коляске обнаружены какие-нибудь следы?

— Национальный криминалистический центр пока не ответил, — сказал Рой.