— День выдался погожий, — сказал Грегер, пока они ехали в сторону Крунупаркена.

— Да, точно, — откликнулась Чарли.

До этого момента она не обращала внимания на погоду, но сейчас выглянула наружу из окна машины и, увидев, как солнце освещает нежно-зеленые листочки берез, не могла не согласиться. Она подумала о Беатрис. Доведется ли ей увидеть первую весну в своей жизни? Доведется ли окунуть ножки в воду, поиграть в песке, сделать свои первые шаги по траве?

— Как думаешь, нам удастся заставить Амину заговорить? — спросил Грегер.

— Даже не знаю. Она проявляет к своим работодателям такую лояльность.

— Ты говоришь так, будто отчаялась.

— Не без этого, — ответила Чарли.

Но она испытывала не только отчаяние. Вера в победу добра, сопровождавшая ее еще вчера утром, сменилась бессилием, разочарованием и нарастающими опасениями, что дело вообще не удастся раскрыть. Чарли знала, что это самый худший исход для родителей — так и прожить в неизвестности, когда остается какое-то подобие надежды. И еще одна мысль, постоянно жужжавшая где-то на периферии сознания: может быть, они уже знают ответ.

Она показала Грегеру, куда свернуть и где припарковать машину. Амина распахнула дверь еще до того, как они успели позвонить.

— Заходите, — пригласила она их.

Они зашли в кухню и уселись. На этот раз Амина не предложила чаю. Джамал вошел и поздоровался, но потом оставил их.

— Нам нужно еще раз поговорить с тобой о Густаве и Фриде.

— Вот как?

— Очень важно, чтобы ты отвечала правдиво, понимаешь?

— Да.

— Как Фрида чувствовала себя в последнее время? — спросила Чарли. — Я имею в виду — до того, как пропала Беатрис. Не заметила ли ты каких-нибудь изменений, ссор между ней и Густавом — чего угодно.

Амина покачала головой и сказала, что уже отвечала на этот вопрос.

— Амина, — проговорила Чарли. — Мы пытаемся найти ребенка, мы хотим найти Беатрис. Ты действительно хорошо подумала?

Амина отвела глаза, потом опустила их, глядя на свои израненные руки. Чарли отметила, что они выглядят хуже, чем при их последней встрече. Должно быть, она исцарапала их за это время.

— Фрида плохо себя чувствовала, — проговорила Амина. — Но я не думаю…

— В чем это выражалось? — уточнил Грегер. — По каким признакам ты заметила, что она плохо себя чувствует?

— Не знаю.

У Амины зазвонил телефон. Достав его, она вопросительно посмотрела на Чарли. Та кивнула.

Амина ответила и принялась быстро-быстро что-то говорить на своем языке. Казалось, она возмущена — или же это такая интонация.

Чарли не могла удержаться, чтобы не посмотреть на фотографию погибших дочерей Амины. Трудно было поверить, что никого из них теперь нет в живых.

Амина закончила разговор.

— Так по каким признакам ты заметила, что она плохо себя чувствует?

— Она много плакала, и потом… она принимает лекарство, чтобы заснуть, а иногда она принимает его даже днем… наверное, так.

— Откуда ты знаешь, что она принимает лекарство? — спросила Чарли.

— Я убираю, — ответила Амина. — При этом много узнаешь о людях, а Фрида все это время находилась дома, так что… да, я же все это видела — что она принимает таблетки и что она после них становится вялая. Тогда она засыпает и не слышит, когда Беатрис кричит. Она не хотела, чтобы…

Она замолчала, не договорив.