На следующее утро Бэббит с сугубой небрежностью попросил горничную в отеле дать ему все зенитские газеты. В «Прессе» ничего не было, но в «Адвокат-таймсе» — он даже ахнул! Они поместили его портрет и отчет на полколонки, под заголовком: «Сенсация на ежегодном съезде Ассоциации посредников по продаже недвижимости. Дж.Ф.Бэббит, известный зенитский посредник, — лучший оратор съезда».

Он благоговейно прошептал:

— Теперь, может быть, кое-кто на Цветущих Холмах опомнится и заметит старика Джорджи, уделит ему побольше внимания!

И вдруг, в самый разгар этих сердечных приглашений, золоченые двери бального зала распахнулись, и под визг труб появилось настоящее цирковое шествие. Это были зенитские маклеры, одетые ковбоями, наездниками, японскими жонглерами. Во главе шел Уоррен Уитби, в медвежьей шапке и красной с золотом куртке тамбурмажора. За ним, в костюме клоуна, колотя в барабан, шествовал бесконечно счастливый и шумный Бэббит.

Уоррен Уитби вскочил на подмостки, стукнул булавой и объявил:

— Мальчики-девочки, пора нам договориться! Коренной зенитец, конечно, любит соседей, но все-таки мы порешили перехватить следующий съезд, как мы перехватили у соседних городов производство сгущенного молока и картонной тары и…

Дж.Гарри Бармилл, председатель съезда, остановил его:

— Мы, конечно, весьма благодарны вам, мистер м-мм… но мы должны выслушать и других — пусть внесут свои предложения.

Громовой голос прогудел, как сирена:

— Эврика обещает бесплатные поездки по красивейшим местам.

Но по проходу уже бежал худой и лысый молодой человек и хлопал в ладоши:

— Я из Спарты! Наша Торговая палата телеграфировала мне, что она ассигнует восемь тысяч долларов на прием делегатов съезда!

С места вскочил человек, похожий на священника:

— Деньги решают все! Предлагаю принять приглашение Спарты!

И приглашение было принято.

Вторая резолюция ассигновала председателю Ассоциации пятнадцать тысяч долларов на подготовку кампании за здоровую налоговую политику в законодательных учреждениях штата. В этой резолюции много говорилось об угрозе здоровым деловым начинаниям, о том, что надо помешать неосведомленным и близоруким деятелям совать палки в колеса Прогресса.

Потом докладывала комиссия по выбору подкомиссий, и потрясенный Бэббит с благоговением услыхал, что его назначили членом подкомиссии по обсуждению системы Торренса.

Он был в восторге:

— Говорил же я, что год будет удачный! Джорджи, старина, тебя ждут большие дела! Ты прирожденный оратор, ты компанейский парень, словом — держись!

Бэббит был знаком с ритуалом чаепития: он с женой торжественно пил чай в гостях не реже двух раз в год, но все же для него это было редким событием, и он чувствовал себя вполне светским человеком. Он сидел за стеклянным столиком в художественной гостиной ресторана, расписанной зайчиками, со стишками на березовой коре и «художественно оформленными» официантками в голландских чепчиках; он ел невкусные сандвичи с салатом и усиленно заигрывал с миссис Сасбергер, большеглазой и стройной, как манекенщица. С самим Сасбергером он познакомился уже два дня назад, и они звали друг друга «Джорджи» и «Сасси».

Сасбергер вдруг умоляющим голосом сказал:

— Слушайте, ребята, не уходите, сегодня наш последний вечер, а у меня в номере есть то самое, и лучшей коктейльщицы, чем моя Мириам, не найти во всех Штати Унидос, как мы, итальянцы, их называем.