— Эмили, ты в своем уме?! — возмутилась тетя.

— Нет!

— Ну заходи, черт с тобой!

На огромной широкой кровати с высоким резным изголовьем возлежала тетушка. С другого края, на расстоянии полутора метров от нее, натягивал на себя одеяло мистер Флетчер в смешной пижаме.

— Послушайте, — проговорила Эмили, опираясь на туалетный столик. — Вы знаете точный адрес Тамерлейка в Барселоне?

Тетя Ло с мужем переглянулись и синхронно закатили глаза.

— Милая моя, я не знаю адреса, иначе давно бы тебе его дал! Но дело в том, что это можно было бы выяснить и завтра утром. То есть уже сегодня.

— Ладно. Сама найду. Барселона не такой уж большой город. — Она развернулась к двери.

— Подожди! Это не в самой Барселоне… Сумасшедшая девчонка! Поезжай в сторону Лериды. Их фамилия Мансанарес. Думаю, там подскажут.

— Спасибо! — прокричала Эмили, выбегая из комнаты.

Утром ее уже не было. В холле на телефонном столике мистер Флетчер нашел сложенный вчетверо лист с телефоном аэропорта и номером рейса, написанными рукой Кларка. Предприняв те же самые действия, что несколько дней назад проделала Эмили, он узнал, что мисс Эмили Бертли отбыла ночным рейсом, следующим на Барселону. Он развернул лист, прочитал написанное и улыбаясь положил его в карман.

— А что означает «casto» и «fiel» по-испански? — Эмили перевернулась на живот и посмотрела на Кларка. Ласковое тепло деревянных досок согревало, казалось, самую душу, внизу слышался плеск волн о борт яхты.

Кларк с шутливой строгостью заглянул ей в глаза.

— А когда ты успела услышать эти словечки?

— Как только приехала. Меня твоя бабуля обняла и сказала на ухо. Тихо, чтобы ты не расслышал.

Кларк засмеялся.

— Ай да бабуля! И ты с первого раза запомнила?

— Да. Они мне понравились. А что они означают?

Кларк задумался, приподнявшись на локте и внимательно рассматривая, как играет солнце в волосах Эмили, как будто в этом мог заключаться ответ на ее вопрос.

— Их трудно просто так перевести. Но в общем можно сказать, что бабушка постигла твою внутреннюю суть с первого взгляда.

— Кларк! — Эмили уперлась кулачками в его широкую грудь. О сколько наслаждения доставляло ей чувство надежности, всегда исходившее от этой груди и от этих плеч! — Ну пожалуйста. Или она сказала что-то нехорошее?

— Хорошее. Успокойся, моя прекрасная инфанта. — Он взял ее и легким движением пересадил верхом к себе на живот. — Объясняю. Второе слово буквально означает верность и надежность. А первое — это «чистая, подлинная, невинная». — Он притянул Эмили к себе и поцеловал в губы. — Правда, я не думаю, что ты так уж невинна.

— Дело скорее всего не в этом. — Она попыталась сделать серьезный вид, чтобы скрыть удовольствие, которое всегда против воли появлялось на лице, стоило только Кларку обнять ее или поцеловать.

— Конечно, в этом! Хочешь, я докажу? — В глазах его прыгали задорные чертенята.

Это был какой-то новый Кларк. В Нью-Йорке она уже узнала двух Кларков: воспитанного джентльмена, с которым было интересно поговорить, и страстного — иногда даже слишком страстного — любовника. А этот был совсем иным. Этот был мальчишкой, романтиком, юным нахалом, который вообразил себя непревзойденным покорителем женских сердец. Она-то знала, что он не такой.

— Кларк, думаю, не стоит шокировать публику.