Изменить размер шрифта - +

— А кого ты собралась шокировать? Мы катаемся здесь уже неделю, и я что-то не приметил вокруг ни одной живой души, кроме птичек…

Эмили огляделась по сторонам. Конец апреля не самая лучшая погода для купания, но первые туристы постепенно заполняли городские пляжи, и они с Кларком уже несколько дней не вылезали с побережья: то отдыхали на теплом песке, то катались на яхте, распивая знаменитое красное вино. Здесь, вдали от берега, они действительно чувствовали себя, как на необитаемом острове.

Она снова перевернулась на спину и потянулась, щурясь на солнце. Какое блаженство! Если бы заранее знать, чем кончится трудный путь на эту прекрасную землю, она, возможно, и не стала бы так переживать в Нью-Йорке.

Позади виртуозное расследование по нахождению места жительства Мансанаресов. Расследование, которое она провела на территории в несколько десятков километров и которое подарило ей удивительное открытие: оказывается, разговорники и местные диалекты вещи совершенно несовместимые!

Позади самолет. Эмили панически боялась самолетов и не переносила их с самого детства. Но когда она словно на крыльях примчалась в аэропорт и купила билет на ближайший рейс, все сомнения и страх куда-то ушли. В какой-то мере у нее даже не осталось выбора. Она летит к Кларку — и точка, а все остальное пустяки.

И наконец, встреча с самим Кларком.

Долговязый парень на дороге махнул рукой и сказал:

— Вон начинаются их виноградники. За тем холмом будет дом. Вы уже приехали, сеньорита.

У Эмили от страха похолодели конечности, и ей захотелось развернуться и сбежать. Пусть даже весь трудный путь оказался бы напрасным, ей все равно захотелось спрятаться, залезть под стол, как в детстве, когда было страшно или неловко.

Но первая, кого она встретила возле дома, была бабушка Кларка. Востроглазая старушка, вся в морщинах, почти не говорила по-английски, но, как только увидела Эмили, сразу шагнула к ней, обняла и, чуть отпустив на вытянутых руках, сказала:

— Casto. Fiel.

— Что, простите?

— Ничего. Проходите в дом, — ответила она, чудовищно коверкая слова.

Кларк появился как-то незаметно, словно подкрался, отделившись от деревянной колонны. Эмили поначалу даже не узнала его: он был в старых джинсах и майке, сильно обтягивавшей широкий торс, лицо поросло щетиной, отчего казалось еще чернее и смуглее. Но именно в этой полинявшей майке он казался еще притягательней, еще желанней, чем во всех своих дорогих костюмах вместе взятых!

Увидев его, Эмили сначала замерла с виноватой улыбкой, а потом не выдержала — бросилась навстречу, опрокидывая на скатерть вкусный травяной чай, который только что заварила старуха.

Она прыгнула к нему на руки, и Кларк подхватил и закружил ее, зарываясь носом в волосы.

— Девочка моя любимая… Я знал, что ты приедешь. Прости, что сбежал.

— Нет! Кларк, это ты прости меня, прости, прости. Я… мне не нужен никто, кроме…

Он накрыл ее губы поцелуем, и в первые несколько секунд Эмили буквально почувствовала на вкус, каким бывает счастье. Вот таким. Немного колючим на щеках, нежным и таким приятным, что оторопь берет до самых пяток…

— Кларк, я люблю тебя, — успела прошептать она, прежде чем мир погрузился в сладкую мягкую невесомость, в которой они оба потеряли равновесие. Старуха вышла из комнаты, скромно опустив глаза…

Эмили хотела сказать ему все, хотя это уже было и не нужно: про Ричарда, про отца, про тот нелепый вечер, про то, что именно такого, как Кларк, она и ждала всю жизнь… Но это действительно было уже не нужно. Они заново обретали друг друга на новой земле, а все старое не имело значения, уходило прочь.

Полетели дни беззаботного, безоблачного счастья. Весенняя Каталония дарила им свое тепло, питала потребности души и тела, рождавшиеся на этих живописных холмах.

Быстрый переход