— Что ж, удачи тебе, сынок. — Мужчина пожал Джо руку, умудрившись незаметно вложить в нее банкноту в десять шиллингов.

— Господи Иисусе! — воскликнула Марта. — Пожалуй, надо и себе сшить военную форму! — Она никогда не забудет этот день, день своего триумфа.

Они вышли из кафе и, держась за руки, зашагали по Болд-стрит. Марта заметила, что Джо заметно вырос, так что ей приходилось запрокидывать голову, чтобы взглянуть на сына. Она обсуждала с ним платья и туфли в витринах шикарных магазинов и показывала вещи, которые хотела бы приобрести, когда у них появятся деньги.

— В конце концов, — заключила Марта, — не можем же мы вечно оставаться бедняками.

Джо захотел купить ей какое-нибудь золотое украшение на те десять шиллингов, что дал ему мужчина в кафе, сережки, например, или колечко, но Марта отказалась наотрез.

— Ты купишь мне их тогда, когда эта проклятая война закончится и ты вернешься домой целым и невредимым.

Они прошлись взад и вперед по Болд-стрит, и Марта сказала, что ей пора возвращаться на работу. Джо ответил, что заглянет к Джойс в большой универмаг, где она работает.

— Она будет в восторге, — заверила его Марта. Джо наверняка будет принят гораздо теплее, чем она, когда забежала к дочери с письмом от сына. — Держу пари, что Джойс захочет похвастаться тобой перед своими подружками.

Мистер отпустил ее пораньше, и, вернувшись домой, она застала Джо лежащим на кушетке. Лили и Джорджи сидели на нем верхом, а он рассказывал им о своей жизни в армии.

— Мам, наш Джо каждый день принимает душ, — сообщил ей Джорджи. — Я бы тоже так хотел.

— А кормят его три раза в день — три раза! — радостно взвизгнула Лили.

— И ему каждый день дают пудинг на завтрак, — с завистью подхватил Джорджи. — А мы едим пудинг только по воскресеньям.

— Значит, все Росси должны поступить в армию, — пошутила Марта.

Лили принялась подпрыгивать на животе брата.

— Я бы хотела, чтобы ты не уезжал во Францию, Джо. Это же на другой стороне земли.

— Нет, ты ошибаешься, моя дорогая сестричка. Франция находится всего лишь по другую сторону Ла-Манша, — успокоил он ее. — А вот мне бы хотелось, чтобы ты перестала вытряхивать из меня душу, прыгая по мне своей костлявой маленькой попкой.

Лили вновь подпрыгнула, и Джо закашлялся. Марта строго приказала дочери немедленно слезть с брата, пока он не задохнулся.

— И ты тоже, Джорджи. Посидите рядом, если вам так хочется.

Через несколько минут явилась Джойс, потрясающе красивая в униформе продавщицы — белой блузке и черной юбке. Марта гадала, почему от дочери пахнет бифштексом и почками, пока та не достала из пакета два больших пирога, которые она купила в мясной лавке Кронера по пути домой.

— Они еще теплые, мам. У тебя есть картофель?

Картофель как раз имелся.

— Но я собиралась подогреть его с морковью, свеклой и тертым сыром. — Все уже было готово и стояло в духовке на противне.

— Ну, в таком случае, можешь подать это все с пирогом.

— Объеденье. — Джорджи погладил себя по животу.

— Давайте оставим немножко для Франка. А вот и он сам.

Франк снова перестал ночевать дома, чем приводил Марту в состояние, близкое к панике, поскольку он никак не мог расплатиться с Мэгги О'Коннор и отдать ей те пять фунтов, которые задолжал. Сейчас он явился разодетый, как на праздник, — в костюме в мелкую белую полоску, который все-таки был ему немного велик.