— Дяденька, вроде оторвались, — спустя полминуты облегченно выдохнул черт.

— Еще бы не оторваться, семьдесят километров в час идет, — хмыкнул я.

Хотя у самого сердце еще бешено стучало в груди. Только сейчас я понял ту разницу между нечистью и нежитью, о которой говорил леший. Наверное, для этого и требовалось взглянуть в глаза вурдалака. В них я увидел самый древний из ужасов каждого человека. Когда умирает кто-то, а мы смотрим, ожидая, вдруг дернется. Вернется из царства мертвых.

С лешачихой такого не чувствовал. Она была жуткая, как девяностолетний старик с лишним весом в общественной бане. Тот, который еще пренебрегает полотенцем и, садясь, широко расставляет ноги. Но я воспринимал ее исключительно как нечисть. А это… это было невероятно. Словно я вновь стал маленьким мальчиком и осознавал всю свою беспомощность.

Может, тут как с русалками? В первый раз эффект всегда сильнее. Вместе с тем, мне бы очень не хотелось, чтобы состоялся второй раз. До сих пор от воспоминания об этих глазах с полным отсутствием какой-либо мысли, душа уходила в пятки.

Дождь не кончился, но стал постепенно стихать. И на том спасибо. Я чуть прибавил хода, надеясь поскорее добраться до Выборга. Можно было свернуть на Калининское шоссе, но я привык всегда ездить по «Скандинавии». И уходить в город уже на Седьмом километре. Если ехать дальше, то я бы оказался аккурат у Большого поля. Именно сейчас я почему-то опять вспомнил о словах лешего.

Что было бы, напади вурдалак на меня в лесу? Батюшко бы его играючи размотал? Я бы даже на это поглядел. Но ведь как правильно тварь выбрала место — на трассе, почти у населенного пункта. Где этого самого леса меньше всего. Не думаю, что леший вел меня всю эту дорогу, но все же.

Чего ж так хреново на душе? Словно самое плохое только должно еще случиться?

— Дяденька!.. — тревожно протянул черт.

— Догоняет, поросячий хвост! — отозвался бес. — Ох, матушка моя, знала бы, как твой Гришенька умрет. Поддай, хозяин, еще поддай.

Зверь и так ревел, давно переключившись на пятую скорость. Гнать по скользкой дороге с плохой видимостью — такое себе занятие. Но что делать, если в боковое зеркало я и правда разглядел вурдалака. Тот двигался с ловкостью гепарда, быстро перебрасывая лапы. И бежал даже не за счет мощного тела, а на одном хисте. Интересно, а какая же тварь поднимется, если к ней приложит руку кощей? Хотя тут имело дело еще и направление хиста. Ведь Врановой почти всех птиц вокруг выкосил. Может, как раз сейчас вурдалак и походил на создание, которое поднял кощей.

Так, Мотя, прекрати пессимиздить. Это вообще не помогает. Нужно думать о хорошем, надеяться на лучшее.

Бум!

— Ой! — тихонько пискнул черт.

— Вот ведь гавнюк уродливый! — выругался бес.

Это вурдалак на полном ходу боднул головой машину. Хорошо, что скорость была приличная, да удар слабенький. Зверя даже не повело. Да и после маневра вурдалаку пришлось немного отстать.

Вот ты мерзавец! Я эту машину совсем недавно купил. Не бита, не крашена, все дела! Я даже подумал, что лучше ехать сейчас не к Инге, а к Антохе. Он, когда увидит, что тут вурдалак наворотил, эту нежить голыми руками порвет. Правда, потом и мне достанется.

Беда в том, что ни к рубежнице, ни к доброму людоеду я не попадал. Как и вообще в Выборг. Чтобы свернуть на Седьмой километр, надо значительно сбросить скорость. Поворачивать на сотке — не самое умное занятие. А этот тип позади точно не даст мне совершить маневр. Тогда что делать?

Я вновь выругался, только теперь уже на себя. Да торопливо зашарил по ремню безопасности. Заодно и своим бросил.

— Пристегнитесь. Быстрее!

Нечисть действовала как единый живой механизм, который жуть как не хочет летать по всему салону.