Тосс поманил нас за собой и повел дальше, пока мы не наткнулись на одну из дверей. За ней оказался небольшой кабинет, обставленный старомодной мебелью. Причем не крохотной, как были сами вэтте, а вполне нормальной.

Но мое основное внимание привлекло огромное, наполовину зашторенное окно. Точнее то, что было за ним. Обширная площадь с несколькими рядами торговцев. Будто бы вполне обычных, если не брать во внимание разную странность в одежде и товарах, которые они продавали. Были здесь и сушеные лягушки, и диковинные травы, и различные черепа животных.

Народу оказалось немного, всего пара десятков человек. И помимо чужан здесь были рубежники. Правда, ни одного кощея, несколько ведунов, а остальные ивашки. Но здесь были рубежники! Много и в одном месте. И вели себя так, словно не хотели поубивать друг друга. Что для меня было в высшей степени необычно.

Одни лениво болтали, вторые интересовались у лавочников товаром, третьи просто прогуливались. И все было так чинно, благородно, что меня даже зависть взяла. Ведь можно жить вот так, без всяких попыток спрятаться ото всех.

— Гриша, это что такое? — спросил я, указывая за происходящее за окном.

Бес рванул к стеклу, словно пытаясь увидеть нечто диковинное. Торопливо поводил взглядом и непонимающе посмотрел на меня. Мол, чего ты там удумал? Потом пожал, вроде как ничего особенного тут и нет. И ответил:

— Подворье.

Глава 7

Подворьем называлось место, где тусовались рубежники. Хотя это я понял и без всяких объяснений беса. Однако от подробностей не отказался. Вот Григорий меня и просветил.

Оказалось, что существовали такие персонажи, которые так людей не любили, что аж кушать не могли. И любой вид чужан вызывал у них нечто вроде диареи, рвотных позывов и приступов необъяснимой злости в одно и то же время. Это они еще в Питере в час-пик в метро не спускались и не ходили на Дворцовую на концерт какого-нибудь известного музыканта. В общем, именно такие здесь и жили.

Еще тут обитали некоторые из ратников воеводы. Чтобы в случае чего быть поднятыми в ружье. Ну, или во что они там поднимались? В волшебные палочки? В метлы? Короче в оружие, с помощью которого могли нести доброту и порядок в массы. Правда, как пояснил бес, подобное происходило чрезвычайно редко.

Плюс, здесь обитало несколько лавочников. Кто попроще — приходили каждый день и торговал с лотка. Кто посолиднее — имели свои магазинчики. Помимо прочего здесь жила и всяческая нечисть. Как сотрудничавшая с рубежниками, так и вынужденно тут находившаяся.

— Вон, видишь, там всякие диковинные здания стоят? — указал на несколько деревянных построек бес. — Вот, программа по сохранению исчезающих видов нечисти. Это вроде крохотного городка. Там они все и живут.

— Они — это кто?

— Ну, к примеру, амбарники. Гуменники еще, колодечники. Вишь, как оно, сейчас же во всякой деревне есть водопровод. Чужане же проводят инвестиционную программу по модернизации систем водоснабжения сел и деревень…

Последнее он отчеканил, как по бумажке, будто не раз говорил с политической трибуны. Я даже захотел за него проголосовать на каких-нибудь выборах. А я еще запрещал ему телевизор смотреть.

— Вот колодечников меньше и становится.

— Колодцы для них, что ли, закапывают? — удивился я.

— Вот ты забавный, хозяин, вроде рубежник, а таких простых вещей не знаешь. Каждой нечисти нужно обчество…

После инвестиционных программ слово «обчество» из уст беса прозвучало невероятно комично. Хотя весь Григорий у меня был соткан из противоречий, чему тут удивляться.