Я остолбенел, арабчонок остолбенел, синекожий снова привычно остолбенел. Первым опомнился мелкий, засунув руку себе запазуху и быстро достав ее назад, явно с чем то. Хозяин Дома снова порадовал нас феноменом незнакомо-понятного языка, прорычав: "Я не приму украденные деньги!".

Вот те бабушка и Юрьев день.

Парнишка снова начал что то ныть духу, а я тем временем продолжил сидеть и развлекать себя мыслями. Вот наполучал ты таких статусов — и что дальше? Допустим, они вечные, но лазейка то должна быть? Скорее всего, выход из ситуации довольно прост — вернись к нации, где осуществил злодеяния, сдай награбленное, покайся, отработай свое на каторге. И на свободу с чистой совестью. Лет через тридцать-сорок. А там уже сущие пустяки остаются, всего то найти себе наставника, получить класс, начать честную жизнь. Но вот вернуться на место преступления…уже тянет на неслабый такой эпический подвиг. А что, по сути то, остается? Сидеть в лесах и охотиться на зайцев. Или же…выйти на большую дорогу, вообще плюнув на цивилизацию. Но вот много ли ты награбишь в теле ребенка десяти лет?

От размышлений меня оторвал мальчишка. Он опять стоял передо мной в прежней позе, держа в одной ручонке нож, а в другой мешок своих краденных ништяков. Но теперь не тыкал в меня ничем острым и не ругался. Вместо этого пытался что то произнести. Наконец то у него что то получилось.

— Помощь! — на очень ломанном английском произнес бессмертный. И тыкнул пальцем в меня.

— Помощь! — с важным видом тыкнул я пальцем в себя, потом указал на него и твердо ответил, — Нет!

Пацану такое не понравилось. Он злобно прошипел что то нецензурное, явно борясь с желанием тыкнуть меня ножом. Понимания, что такое взрослый человек, класс монаха и как глубоко я ему могу пропихнуть все его пожитки, у него явно не было. Оказывать этому типу хоть какую то поддержку я не собирался. Как и покушаться на его вещи тем или иным образом. Мало ли чем от них можно заразиться…в Статусе.

— Я…очень…важный…человек, — тщательно проговаривая слова, произнес воришка. Глядя на меня своими выпуклыми карими глазами, он с нажимом и убежденностью вещал дальше, — Я близок…к шейху! Ты поможешь мне выйти из компьютер, я дать много денег!

— Ты — никто. Преступник. Вор. — Мое знание английского позволяло оперировать лишь простыми фразами, — Я не буду тебе помогать. Оставь меня.

Близкий к шейху ворюга так и не унялся. Чередуя слова на английском и родном он убеждал, приказывал, угрожал. Под конец, отчаявшись, даже начал предлагать мне стыренные у какого то несчастного вещи! Хотя, судя по богатой вышивке и отделке кинжала, он явно грабанул кого то из знати. Какие то подштанники, ожерелье, пару колец, золотая шкатулка. Надпись "ворованное" я на предметах не видел, что тоже было ценной информацией. Наконец, поняв, что от меня ничего добиться не выйдет, юный отрок ушел назад к Хозяину Дома. Сочувственно покивав…джинну, я решил валить дальше по дороге жизни и возможно с песней. А то ножик у бывшего араба хороший, жизнь у меня трудная, но поддаюсь искушению с трудом. Пока что.

— Жди! Я с тобой! — внезапно услышал я за спиной. Глубоко вдохнул…выдохнул, усиливая циркуляцию Ки по телу, сосредоточив некоторую ее часть в глазах и голосовых связках.