|
Одна, ближняя к Йарре, тут же угодила в череду хитро замаскированных ям-ловушек. Вторая волна, дальняя, оказалась в неглубоком овраге. Йарра разглядела сквозь дым и языки огня, что на гребне оврага появились новые людские фигурки. Вниз, где металось стадо муравьев, полетели каменные глыбы, стрелы, бревна, и там прорвавшиеся муравьи нашли свой конец. Вскоре избиение было закончено. Лучники ходили между ямами, добивая копошащихся на дне муравьев, нанизанных на острые колья, а Дарий наблюдал за тем, как ветер играет языками огня в месте, где был бастион Урочища. Багровые отсветы играли на его лице, и шрам на щеке показался Йарре глубоким свежим порезом, полным темной крови. Рев пламени меж тем возрастал. Миг, и горящий муравейник обрушился внутрь себя. Арахнида попыталась проникнуть с помощью своих ментальных возможностей под этот горящий завал, но там уже не оставалось ничего живого. Муравьиная матка, основавшая эту цитадель Урочища, задохнулась от дыма, как и несколько десятков ее самых верных слуг и телохранителей.
Расправа была короткой и безжалостной. Еще раз подивилась Йарра, насколько стадо двуногих может быть мощным орудием убийства в руках опытных вождей. Этот Дарий наверняка опытный воин. И именно этот факт окончательно убедил Йарру в том, что Урочище вытеснит людей из Долины, рано или поздно. Таких муравейников за ее спиной обитало несколько сотен. А есть еще страшные бродячие муравьи-убийцы, набег которых превратил бы отряд Распознающего в груду белых костей в считанные мгновения; а муравьи-листорезы, что могут строить дома в кронах гигантских деревьев, где бессилен огонь. И сотни, а может и тысячи видов существ куда более опасных, чем миролюбивые черные муравьи, на борьбу с которыми брошены лучшие силы Долины. По мнению Йарры, окажись муравьиная матка даже этого конкретного муравейника чуть более Порченой, то есть умей она не просто лежать и есть, а управлять своим маленьким государством, и Дарию пришлось бы отступить от опушки. Мысли девушки потекли в странном русле. Она представила себе все существа Урочища, которые она могла бы двинуть на Долину, будь на то воля Божества-из-Холма. Все эти летающие, ползающие, прыгающие и грызущие землю организмы, подчиненные единой воле, ощеренные хелицерами и клешнями, брызжущие ядом и хлещущие двуногих ментальными бичами. Человеку нечего противопоставить этому натиску. Рощи и лесочки Долины покроют паучьи тенета, в реках заведутся жуки-плавунцы и личинки ручейника, готовые запросто перевернуть любую лодку просто так, из озорства. Кольчатые черви подроют и обрушат заборы и башни. Долина беспомощна перед растущим населением Урочища. Уже не существовало секты Арахнид, Божество-из-Холма не интересовалось проблемами экспансии, но человек все равно был обречен потерять свое временно пристанище. Отчего-то в сердце Йарры закралась печаль. Впервые она осознала, что есть некие струны души, которые связывают ее с теплом домашних очагов, запахом овечьего сыра и самим звуком человеческой речи. Ей вдруг захотелось войти в нормальное человеческое жилище, и просто сесть на резную деревянную лавку. Или поиграть во дворе в плетеный из ивовых ветвей мяч, который следовало, как она помнила из детства, загнать парой струганных палок в песчаную лунку. Слишком долго она находилась среди насекомых, предавалась изучению наследия Арахнид, бродила по лесам. Теперь вторая ее половина требовала своих прав. Девушка осознала: ее тянет в человеческую деревню ничуть не меньше, чем внутрь Холма. Щемящее чувство пришло незваным, заставило вмиг позабыть все горести и невзгоды, обрушенные на ее хрупкие плечи человеческим сообществом. Это было то самое чувство, которое вело Грыма в его бессмысленных воровских вылазках. Отшельник и дикарь, он также не мог без человеческого общества, как без воздуха или глотка воды. Йарра, конечно же, была Арахнидой, то есть отстояла в своем развитии от двуногого много дальше, чем Скотий Вор. И поэтому лишь грустила, глядя, как собирается в дальнюю дорогу отряд Распознающего. |
