Я крутил бесконечно всплывающие вопросы, раз за разом возвращаясь к основному: какого хрена вообще происходит? Вот только ответов так и не находил. Нет, кое-что удалось разгадать, пользуясь логикой и анализируя уже имеющуюся информацию. Но что толку от всего этого, если я сижу под замком, без возможности даже связаться с кем-либо?

Однако картина вырисовывается скверная: мы влезли в настолько большую игру, что даже задействовав все имеющиеся ресурсы, не сможем сделать ход. У нас попросту нет средств, чтобы сделать ставку. М-да, сложно представить, каково Нику, который и понятия не имеет, во что ввязался.

Кстати, о птичках…

Модестыч. Как ему удалось обо всём этом узнать? Нет, понятно, что корпорации нашпигованы шпионами по самое не балуйся, но здесь речь не о какой-то там гражданской разработке и даже не о военной. Наверняка об этом контейнере знали единицы. Судя по тому, где он был обнаружен, сами древние боялись того, что удалось изобрести. Так каким боком в игре оказался «Юникорн»? А главное, чего они хотели добиться? Неужели хотели бросить вызов системе, посягнуть на власть императора? Или за ними тоже кто-то стоит?

Из размышлений меня вывел какой-то шум, скорее даже грохот. Словно кто-то уронил гирю на железный пол. Всё ещё витая в закоулках фантазии, я не сразу понял, что в отсеке вырубили свет и визор уже некоторое время работает в режиме ночного видения. Я насторожился и прислушался, но увы, уловить удавалось лишь отдалённый гул двигателей корабля.

Когда переборка отошла в сторону, я был уже наготове, и едва в камере появилась чья-то голова, тут же атаковал. Однако тот, кто пытался ко мне проникнуть, словно почувствовал мои намерения и вовремя увернулся.

— Шрам, это я, — запоздало предупредил Клаус.

— Ты какого хрена сюда припёрся⁈ — возмущённо прошипел я.

— Могу уйти, — хищно оскалился он. — И да: пожалуйста, дружище.

— Спасибо, — ухмыльнулся я. — Валим, пока нас не засекли.

— И как тебе всегда удаётся читать мои мысли?

Судя по всему, Клаус волновался. В такие моменты он болтает без умолку, и единственный способ заставить его заткнуться, — занять делом. Впрочем, с этим как раз проблем не возникло, потому как едва я сделал шаг наружу, под потолком вспыхнули красные лампы аварийного освещения, а по ушам ударил сигнал тревоги.

Мы выскочили в коридор, который находился под контролем Каина. Увидев меня, зверь припал на передние лапы и прижал морду к полу, изображая поклон. А затем сорвался с места и атаковал двух гвардейцев, что посмели первыми сунуть нос в изолятор. Он в один длинный прыжок преодолел расстояние в несколько метров, оттолкнулся от стены и нырнул в ноги бойцам. Первый удар Каин нанёс снизу, пробив подбородок воина кончиком хвоста. А второго полоснул когтями под коленями.

Увы, но даже военные доспехи имели слабые места, и находились они как раз на сгибах конечностей. И как только учёные умы ни пытались побороть этот недуг, увы, ни к чему хорошему это не приводило. Бойцы попросту лишались манёвренности. В итоге на это просто забили, потому как шансы туда попасть невысоки. Разве что вот так, в рукопашной схватке. Да и то не у каждого выйдет. Однако моему Каину этого оказалось достаточно, чтобы в течение секунды вывести из уравнения сразу двоих.

Мы шмыгнули вслед за зверем и едва успели скрыться за поворотом, как за спиной раздались хлопки плазменных зарядов.