Мать заказала сандвич, а доктор — кусок торта.

Я сидел в дальнем конце стойки и смотрел на них. Винни подошла ко мне, чтобы принять заказ, и поинтересовалась:

— И что же это молодой человек сидит здесь в одиночестве?

— Я с ними, — ответил я, кивая в противоположный конец стойки.

— О! — произнесла она и наклонилась ко мне. — В чем дело? Тебе не нравится мамочкин новый друг?

Я закатил глаза.

— Это ее психиатр.

Винни от удивления раскрыла рот.

— Психиатр? Так твоя мама завела роман с собственным психиатром? Да уж, она, должно быть, и впрямь не в себе.

— У них вовсе не роман. Моя мама невменяемая, а он ее опекает и лечит.

— Твоя мама невменяемая? — переспросила Винни, отводя взгляд.

В это время мама разговаривала со своей ложкой. —Да, — подтвердил я. — Она не в себе. И поэтому доктор поселился с ней в мотеле — вон там, рядом, — чтобы ее вылечить.

Винни нахмурилась:

— Что-то концы с концами не сходятся. Зачем это психиатру селиться вместе с сумасшедшей пациенткой в мотеле?

— Ну, — ответил я, — он не очень типичный психиатр.

— Да уж, не то слово, — заметила Винни. — Что-то здесь нечисто. Пойду взгляну. — И она направилась в дальний конец стойки.

Я наблюдал, как Винни с улыбкой подошла к маме и доктору. Потом наклонилась через стойку, положила голову на плечо Финчу и сказала что-то, от чего тот засмеялся и покраснел. Потом показала в сторону туалетов в дальнем конце комнаты. Финч поднялся и направился туда. Тогда Винни вышла из-за стойки и уселась на высокий стул рядом с мамой. Они повернулись лицом друг к другу и начали болтать. Через минуту, когда снова появил-ся доктор, Винни встала и подошла ко мне.

— Милок, происходит что-то чудное, — заметила она.

— Да, — согласился я. — Моя мать совершенно ненормальная.

Официантка покачала головой.

— Не знаю, милый. У меня на этот счет инстинкт срабатывает четко. — Она склонилась ко мне и зашептала: — Я здесь повидала немало психов. Некоторые были... ну совсем не в себе. Твоя мама другая. Говорит, этот ее доктор, ну, пытается, получить свое, если ты понимаешь, о чем я. — Винни многозначительно подмигнула.

— Не слушайте ее, — ответил я. — Она сама не знает, что говорит. Сегодня утром она утверждала, что рядом с ней стоит покойный дедушка и держит корзинку с орехами.

— Люблю орехи, — отозвалась Винни. — Послушай, у нас довольно хороший ореховый пирог. Хочешь кусочек?

Взять с собой, домой?

— Да нет, спасибо.

Она пожала плечами.

— Ну, дело твое. Только пирог и правда хороший, даже не слишком сладкий.

— Я не люблю пироги, — пояснил я. — Вообще не очень люблю сладкое.

Она сразу как-то помрачнела.

— Ты не очень любишь сладкое? Послушай, милый, сладкое любят все.

— Кроме меня.

— Ну, просто у тебя голова занята другим.

Я взглянул на мать и доктора Финча и увидел, что он крепко схватил ее за руку. Отлично. Значит, сейчас с ней случится припадок прямо на людях, в ресторане.

— Я сказала твоей маме, что попозже приду навестить ее в мотеле.

— Правда?

— Правда. Ей нужна подруга. — Винни продолжала развивать собственную мысль. — Сомневаюсь я насчет психиатра. — Она покачала головой. — Не знаю. Он, конечно, психиатр, но он ведь еще и мужчина.

Я представить не мог, что такого мать ей сказала. Как можно при виде испачканной детской присыпкой полоумной южанки решить, что с ней стоит завести дружбу? Грань, разделяющая нормальных и сумасшедших, оказалась немыслимо тонкой.