— Нет, не совсем так, — поправила его Сара. — Я хочу сказать, что она ничего не помнит про Гитлера. Это было видно. Во всяком случае, я заметила.

«Что ты еще замечаешь?» — Джейн всем существом, не открывая глаз, потянулась к Саре, надеясь, что та сейчас спасет ее.

— Она очень странно разговаривала сегодня со мной по телефону. И я сразу сказала ей, что она неважно выглядит, когда увидела ее в дверях. Она что, принимает какие-то таблетки?

— Ее лечащий врач назначил ей легкие успокаивающие таблетки, но она отказывается их принимать. Она говорит, что плохо себя чувствует от них. Я уже не знаю, что мне делать, — продолжал Майкл. — Это вообще ни на что не похоже. Ее поведение неровно. То она в прекрасном настроении, в следующую минуту она уже плачет. Утром она покладиста, как котенок, а к полудню это фурия, способная устроить разгром в собственной спальне. Я не могу предположить, что она сделает или скажет в следующую минуту.

— И долго это продолжается?

— Уже почти месяц.

— И в таком виде она ездила в Калифорнию?

— Она не ездила ни в какую Калифорнию.

Джейн услышала, как Сара судорожно вздохнула.

— На самом-то деле все началось намного раньше, чем месяц назад. Она так полностью и не оправилась после несчастного случая. Я думаю, что возлагал слишком большие надежды на…

— Но ведь казалось, что все стало благополучно. Не было никаких признаков…

— Да, на людях их не было. Когда мы выходили из дома, она, может быть, делала над собой усилие, я не знаю. Может быть, эти усилия истощили ее. И вот в один момент она взяла и сбежала от всего этого. Врачи называют это истерическим фугитивным статусом.

— Я не верю в это.

— Но ей ведь будет лучше, правда?

— Врачи думали, что ей вот-вот станет лучше. По их расчетам к сегодняшнему дню к ней должна была вернуться память, но ей становится все хуже и хуже. Сегодня днем она чуть не зарезала Паулу. Она замахнулась на нее ножом.

— Ножом?!

— Боже правый!

— Я просто ума не приложу, что делать. Если она завтра выкинет что-нибудь подобное и ранит кого-нибудь? А что будет, если она ранит себя?

— Она этого не сделает.

— Могу ли я основываться на ваших пожеланиях?

— Что вы хотите сказать?

— Я не знаю. Я не знаю, что говорить. Я не знаю, что мне делать. Она впадает в тяжелейшую депрессию и не хочет, чтобы я ей помог. Мне страшно, когда я ухожу на работу, потому что не знаю, найду ли ее дома, когда вернусь, не попытается ли она… Я даже не хочу произносить этого вслух.

— Джейн не тот человек, который может стать самоубийцей, — убежденно сказала Сара, ответив на недомолвку Майкла.

— Та женщина, которую вы видели за обедом — это Джейн? — просто спросил Майкл.

Вопрос заставил Сару замолчать. В комнате повисла тишина.

— Если в ближайшее время ей не станет лучше, мне, возможно, придется подумать, — Майкл тяжело дышал и говорил тихим голосом, — придется подумать о том, чтобы поместить ее в лечебницу.

— Нет, Майкл!

— А есть ли у меня выбор? Скажите мне, Сара. Скажите мне, что делать, и я сделаю. Ума не приложу, я перепробовал все. Теперь я и в самом деле не знаю, как поступить. Я не знаю, есть ли у меня еще какой-нибудь выбор.

«О Боже! — думала Джейн, пока темнота медленно окутывала ее. — Боже, кто-нибудь, помогите мне!»

19

Ей снилось, что Эмили позвонила ей по телефону и попросила встретить ее в Бостонской гавани.