|
Ты вела себя, как истеричка, кричала, а потом бросилась на меня. Я схватил тебя за плечи, чтобы удержать от безрассудных действий; я, кажется, даже встряхнул тебя, точно не помню, помню только, что хотел добиться от тебя ответа — что произошло? Но ты как будто совершенно потеряла разум. Ты дико кричала, утверждала, что тебе надо уехать, что ты делаешь это для моего же блага, что ты как удавка у меня на шее, что ты потянешь меня на дно вслед за собой, что ты уничтожишь меня, как и все, что ты когда-то любила. — Майкл покачал головой с таким видом, словно до него даже сейчас не доходил смысл слов.
— Но почему я говорила все эти вещи? Майкл, не отвечая, смотрел в пол. — Майкл… — Мы можем остановиться на том, что произошло, а почему оставим на потом, — мягко предложил он. — Почему я сказала, что в конце концов уничтожу тебя, как и все, что я когда-то любила? — настаивала на своем Джейн. У Майкла словно свело челюсти. Его слова, которые он все-таки смог произнести, прозвучали рублено и хрипло. — После несчастного случая ты очень долго не могла справиться со своим горем. Ты была просто парализована. Ты начала делать вещи, которые были совершенно не в твоем характере. Я имею в виду не разбрасывание предметов мебели и битье посуды, — добавил он, потом замолчал. — Что ты хочешь этим сказать? Он помолчал. Его руки, лежавшие на столе, машинально сжались в кулаки. — По утрам ты несколько раз в неделю бегала с Дэниэлом Бишопом. Еще одна пауза. — И вдруг вы начали бегать каждое утро. Сначала я подумал, что это просто прекрасно, это, думал я, поможет тебе избавиться от твоих фрустрации и гнева, это было как раз то, что тебе было нужно. Но постепенно я понял, вы решили, что вам мало совместного бега. Ты и Дэниэл… — У нас была любовная связь, — признала Джейн, закончив за него фразу. — Как ты об этом узнал? Майкл издал неопределенный звук — нечто среднее между смехом и стоном. — Ты сама мне об этом сказала. Однажды ночью, когда мы лежали в постели. — Он снова покачал головой. — Я в самом деле не хочу сейчас об этом вспоминать. — И что ты сделал? — Я не помню. — Он усмехнулся. — Видишь, не ты одна забываешь то, что не хочешь помнить. — Очевидно, я причинила тебе боль. — Да, но ты действительно была не в себе. Я это понял. Во всяком случае, я так сказал себе. Как раз тогда я предложил тебе проконсультироваться у психотерапевта, но ты даже слышать об этом не хотела. Тогда я решил предоставить все естественному ходу событий. Что еще я мог сделать? Я любил тебя и не хотел тебя потерять. — Так, значит, ты остановился на том, что я паковала чемоданы, когда ты вошел… — Я пытался урезонить тебя, убедить подождать хотя бы столько, сколько мне понадобится, чтобы понять смысл твоих действий. Но ты была глуха к доводам, они проходили сквозь тебя, не задерживаясь. Ты бегом спустилась в солярий. Я последовал за тобой. Ты бегала по комнате кругами, все круша вокруг. Ты стала меня бить, повторяя, что я дурак, если пытаюсь удержать тебя, что я хуже, чем дурак, если думаю, что Дэниэл Бишоп твой единственный мужчина, что были и другие после Дэниэла и что ты только что выбралась из постели одного из них. «Пэт Рутерфорд». Джейн почувствовала тошноту, вспомнив это имя в записке, которую она нашла в кармане плаща. «Пэт Рутерфорд, к. 31, 12.30.» Было ли это возможно, что после посещения могилы матери она встретилась с Пэтом Рутерфордом в тридцать первой комнате какого-нибудь укромного мотеля и эта встреча потрясла ее настолько, что она пришла к убеждению, что ей надо бросить своего мужа, да не просто так, а ради его же блага, а не ее собственного? — Кажется, в этот момент я потерял контроль над собой, — говорил в это время Майкл, — я стал трясти тебя. |
