— Ты что принес? Листья какие-то и вода из-под крана? Помидор парниковый, розовый, сухарики, а мяса совсем нет! Ахчик, — он укоризненно посмотрел на нее, — ты что, коза, что ли, — траву эту кушать? Я же тебе сказал: выбирай что хочешь, не стесняйся!

Конечно, это все мелочи… Но ведь из них и состоит жизнь! Может, лучше остановиться, пока привязанность еще не слишком сильная и глубокая? И пусть этот уик-энд останется приятным эпизодом, милым сумасбродством, которое потом, много лет спустя можно будет вспоминать со светлой улыбкой. «А вот еще было такое…»

В конце концов, правильно ведь говорят, что жить вместе могут только люди одного круга.

Наташа посмотрела на Армена. Он спал на спине, раскинув руки. Куда подевалось обычно жесткое выражение лица! Во сне он выглядел таким открытым, доверчивым… И удивительно молодым, как будто разом сбросил лет десять. Наташе даже жалко его стало. Ну как ему сказать теперь, что у них нет будущего?

Она вдруг уронила голову на скрещенные на коленях руки — и тихо, почти беззвучно заплакала. Зачем себя-то обманывать? Все доводы, как бы разумно и логически они ни выглядели, — не более чем отговорки. А настоящая причина в том, что она ужасно боится.

Что будет, когда выяснится, что она не сможет родить ребенка? Как он поведет себя? Оттолкнет? Пожалеет? Найдет другую? Полюбить после стольких лет одиночества, а потом снова остаться одной было бы просто невыносимо!

И что теперь делать? Сбежать, оттолкнуть человека, навстречу которому так радостно раскрываются ее тело и душа, чтобы потом мучиться вопросом: а вдруг счастье было и вправду возможно, а она сама отказалась от него? Или принять то, что есть, за нежданный подарок судьбы и жить в постоянном страхе, что вот-вот кончится?

Или… Просто сказать все как есть — и будь что будет?

Армен беспокойно заворочался рядом. Он как будто почувствовал ее тревогу.

— Ты что, ахчик? Гроза спать мешает? — сонно пробормотал он, еще не открывая глаз.

— Нет.

— Тогда иди сюда! — Он попытался обнять ее. — Иди, ахчик, а то я соскучился уже! Видишь, даже одеяло торчит.

Фу-ты господи, он все за свое!

— Нет, подожди! — Наташа высвободилась и плотнее закуталась в простыню. — Я хочу тебе кое-что сказать.

— Ну, говори.

Армен проснулся окончательно и сел на постели рядом с ней.

— Что случилось?

Она молчала, не зная, с чего начать. Может, зря затеяла этот разговор? Может, лучше соврать что-нибудь — про головную боль там, или что кошмар приснился, а потом положить голову ему на плечо и уснуть в его объятиях, таких надежных и крепких, дающих удивительное чувство тепла и безопасности…

Наташа все колебалась. Армен смотрел на нее со все возрастающей тревогой. Она совершенно ясно поняла, что если промолчит теперь, то между ними час за часом, день за днем будет вырастать стена недоверия — и в конце концов разделит навсегда.

— Армен, я… у меня… у меня не может быть детей! — выпалила она одним духом, будто в холодную воду кинулась.

— Правда не может? — Черные брови Армена сошлись над переносьем. — Это точно?

«Ну пожалуйста, скажи, что это не так! — казалось, умоляли его глаза. — Обмани хотя бы, и я поверю». Но Наташа безнадежно покачала головой. Уж правда — так правда!

— Жаль… — Он откинулся на подушки. — Бедная ты моя! Но все равно — мне другая не нужна. — Он ласково притянул ее к себе.