Максим прикрыл глаза. Редко, очень редко выпадает человеку пережить такое удивительное чувство умиротворения и покоя, полной гармонии с собой и с миром. Хочется продлить его как можно дольше, чтобы потом сохранить в тайниках своей памяти как драгоценность, как сокровище.

И в самом деле — права Наташка! Если у них с Верочкой и так все понятно, то почему бы не сказать об этом вслух прямо сейчас? Лучшего момента, пожалуй, не придумаешь.

— Минуточку внимания! — Максим постучал ножом по пивной бутылке. — У нас сегодня особенный день.

Все повернулись к нему, и даже Малыш, разомлевший от долгого жаркого дня и обильной еды, посмотрел вопросительно и навострил уши.

— Верочка! Я даже не знаю, как сказать. «Выходи за меня» — слишком обыденно, «будь моей женой» — банально… Ну не руку и сердце же тебе предлагать, как в романе! В общем, я хочу, чтобы ты всегда была со мной. И в знак этого — вот…

Он неловко полез в карман джинсов, вытащил коробочку с кольцом и положил на стол перед ней.

— Вот, это тебе. Если ты согласна, конечно.

Верочка открыла коробочку, охнула и осторожно достала кольцо.

— Какое красивое! — выдохнула она. — Спасибо, Максим! Я… — Голос ее чуть дрогнул. — Я так ждала этого!

На следующий день, в воскресенье, спали до полудня. Потом снова купались, жарили шашлыки… Верочка плела венки из полевых цветов, Малыш радостно носился по огромному огороженному участку, пытаясь поймать большую пеструю бабочку. В нем неожиданно проснулась щенячья игривость.

Максим вспомнил про фотоаппарат, прихваченный из города.

— Сейчас я на вас фотоохоту проводить буду! Сделайте, пожалуйста, умные лица!

Щелк! И Малыш запечатлен с бабочкой-капустницей, усевшейся ему прямо на нос. Щелк! Леха исполняет «танец с саблями» с шампурами в руках. Щелк! И Верочка в венке из ромашек и васильков, похожая на юную лесную фею, улыбается в объектив… И не разглядишь сразу, что в глубине глаз притаилась печаль.

Максим не знал, что всего через несколько дней он будет смотреть на эти фотографии со смешанными чувствами, переходя от отчаяния к надежде и от надежды — к отчаянию. А уж тем более что эти выходные на даче станут последними спокойными днями в его жизни, которая разделится на «до» и «после».

Не дано человеку знать будущее — может, и к счастью.

А пока… Казалось, что время замедлило свой бег, а городская жизнь с ее постоянной суетой осталась где-то далеко-далеко. Спохватились только к вечеру. Наташа взглянула на часы, ойкнула:

— Надо же, половина восьмого! Ехать пора, завтра на работу.

— Да ладно, — лениво отозвался Леха, — я вообще только в понедельник выезжаю. А сейчас — пробки везде, самое время для них. Остались бы, куда торопиться!

Максим был не против, но Наташа с Верочкой решительно воспротивились:

— Нам себя в порядок привести надо!

Максиму стало смешно. На его взгляд, именно сейчас они выглядели лучше, чем когда-либо, но спорить он не стал.

Домой возвращались поздно, ближе к полуночи. Максим вел машину, сосредоточенно следя за дорогой, а Наташа с Верочкой устроились на заднем сиденье и самозабвенно обсуждали достоинства и недостатки косметики «Орифлейм». К их разговору он не прислушивался, но оттого, что две дорогие и близкие ему женщины нашли, наконец, общий язык, на душе было тепло и спокойно.