И теперь он молил то ли Бога, в которого никогда не верил по-настоящему, то ли еще кого-то только об одном — чтобы дано ему было и вправду изменить то, что произошло. Пусть это выглядит как сумасшествие, но… Это ведь его мир, не так ли? Как там говорил Сашка? Не можешь идти — плыви!

Только безграничная, безоглядная вера может сотворить чудо. Но разве писательство — не акт веры? Разве не написал он тысячи страниц о том, чего никогда не было, — и все же заставлял читателя плакать и смеяться (и деньги платить, кстати!), а значит — верить ему? Хотя бы на час, но — верить.

«Автар проснулся рано утром в отведенной ему комнате. Каменные стены, окошко-бойница под самым потолком… И промозглый холод, что проник до самых костей, несмотря на парчовое одеяло, подбитое мехом. В который раз он удивился человеческой глупости — зачем доброй волей загонять себя в каменный мешок? Жить, будто замурованный?

Он быстро оделся, немного поупражнялся с мечом, потом дернул за шнурок, привешенный к медному колокольчику. Не привык он к слугам, но здесь, во дворце, свои порядки.

Звонить пришлось долго. Автар уже потерял терпение, когда, наконец, дверь отворилась и вошел пожилой хмурый прислужник с кувшином и большим расписным тазом для умывания. Вода была затхлая, желтоватая, не то что из родника в лесу. Видать, давно не чистили дворцовый колодец! Автар плеснул на себя пару раз, морщась от отвращения, — и сразу утерся полотенцем. Слуга открыл узорчатый ларь, что стоял в углу, и с поклоном подал ему бархатный камзол, дурацкие короткие штаны с бантами у колен, шелковые чулки и башмаки с пряжками.

— Переодевайтесь, господин. Да торопитесь.

— Это еще зачем?

— Велено проводить вашу милость к самому вейсу, и поскорее.

Вот всегда так с власть имущими. Сколько раз зарекался — не иметь с ними дела! Сначала они спрашивают совета, потом — начинают отдавать приказы. Оглянуться не успеешь, как станешь пленником.

Автар внимательно осмотрел свою одежду — рубаху из сурового небеленого полотна, крепкие шерстяные штаны, пояс с серебряными бляшками, потертые, но крепкие сапоги из воловьей кожи… Нет, не будет он рядиться женоподобным щеголем даже для самого вейса! Он бы еще колпак с бубенчиками прислал.

— Вот что, любезный, — Автар старался говорить спокойно, хотя гнев начал закипать внутри, — подай сюда мантию, да побыстрее.

— Но вейс…

— Если хочет смотреть на тряпки — пусть сходит в портновскую лавку. А ты пошевеливайся… Если не хочешь остаток своих дней чесать бока плавниками. Я ведь колдун, а не придворный шут, — сказал он, нехорошо усмехнувшись.

Прислужник стоял в растерянности и смотрел на него явно неодобрительно. Сказать вслух он ничего, конечно, не посмел, по прочитать его мысли про наглых бродяг, невесть что о себе возомнивших, мог бы даже ученик Первой ступени школы колдовства в Сьенне.

— Мантию! — властно скомандовал Автар.

Слуга поспешно набросил ему на плечи символ звания Ведающего и тут же принялся суетливо поправлять складки. Сразу видно — привык выполнять приказы! А кто громче командует, тот и прав.

— Благодарю тебя, любезный, — Автар протянул мелкую серебряную монету. — Скажи, а почему вдруг такая спешка? Что стряслось?

— Беда у нас, господин.