— Я тут возмущаюсь восхвалением в литературе роли мужчины, — сказала Фрида, показывая на книгу. Я подлила всем еще кофе.

— Не надо портить такой замечательный день всей этой бессмысленностью, — сказала Аннунген и потянулась за хлебом.

Из гаража, подобно рассерженным клещам, выползли два мопеда. Они принадлежали фирме «Pizza Uno», которая круглые сутки обслуживала клиентов, проголодавшихся перед телевизорами. Собака старика бурно выражала протесты со своего балкона. Я осторожно заглянула сверху на тот балкон. Старик сидел, сонно свесив голову и крепко вцепившись в свою трость. В нашей квартире зазвонил мобильный телефон. Аннунген подняла голову.

— Это не мой, — твердо сказала она, однако встала и ушла в гостиную.

Я попыталась услышать, о чем там говорят. Женщина моего возраста вышла на балкон старика и раскрыла зонт.

— Думаешь, это дочь нашего соседа? — шепотом спросила я.

Фрида подошла к открытой двери. На улице кто-то смеялся, собака старика снова залаяла. Он продолжал спать, но женщина тихо ушла в квартиру, словно не хотела вразумлять лающую собаку. Может, она заметила меня и испугалась, что я тоже залаю. Мне стало стыдно от одной этой мысли.

Наконец наступила тишина, и Аннунген вернулась с телефоном в руке.

— Ну? — спросила Фрида, глядя в пространство.

— Это был Франк.

— И ты с ним говорила? — спросила я сдавленным голосом.

— Да, мне пришлось.

— Как он узнал твой новый номер?

— Что? Я забыла у него спросить. Наверное, моя сестра…

— Чего он хотел? — Фрида рухнула на стул так, что его ножки взвизгнули на плитках пола.

— Просил, чтобы я вернулась домой. Он больше не живет в Холменколлене…

— Подумать только! А те, кто вам угрожал? Что Франк сказал о них? — В голосе Фриды послышался металл.

— Франк сказал, что готов опустошить весь свой магазин, чтобы рассчитаться с ними, но я должна обещать, что вернусь к нему. Что все будет, как прежде…

— И ты ему веришь?

— Он хотел, чтобы я пообещала забрать девочек и вернуться домой. Он…

— И как долго, по-твоему, это продлится? — перебила ее Фрида.

— Не знаю, — прошептала Аннунген и положила телефон на стол между нами.

— Когда же ты уезжаешь? — спросила я равнодушно.

— Только не на этой неделе… Может быть, в понедельник или во вторник, — уклончиво ответила она.

— Он знает, с кем ты?

— Нет. Ведь я обещала… Между прочим, а почему он не должен…

— Я не хочу, чтобы меня кто-то преследовал! — оборвала ее Фрида. Голос у нее дрожал, словно она была взволнована не меньше меня.

— Давай не будем ссориться. Пожалуйста! Нам было так хорошо. И посреди завтрака. Мы с Франком никогда не ссорились…

— Конечно, нет, вот только не пойму, почему ты вдруг оказалась здесь? — презрительно спросила Фрида.

Аннунген встала, взяла свою тарелку и ушла в квартиру.

— Зачем ты так? — устало спросила я Фриду.

— Она говорила с Франком почти всю ночь. Неужели ты ничего не слышала?

— По-моему, это нас не касается.

— Как ты можешь оставаться такой спокойной, когда в тебе кипит ревность? — сквозь зубы процедила Фрида.

— О чем они говорили?

— О деньгах! И о даме в Холменколлене, которая по их общему мнению просто дура.

— Понятно!

— Больше тебе нечего сказать?

— Что бы я ни сказала, от этого ничего не изменится.