— Послушай?.. Почему ты позвонила? Этот номер? Ты звонишь со своего телефона?

— О чем ты?

— У меня на экране телефона не твой прежний номер. И в справочной мне сказали, что тем номером больше не пользуются.

— Телефон упал в воду, — тут же солгала я.

— И ты получила новый? Но почему же ты так долго мне не звонила? — спросил он ласково, словно заигрывал с девочкой, которая убежала из дома. Однако за его дружелюбием я ясно слышала подозрительность. Может, он пытался узнать, где я нахожусь? Или где находится Аннунген? Почему он не спрашивает про деньги?

— Раньше не получилось, — сказала я.

— Но, Санне, я так за тебя беспокоился! Чего я только не передумал!

— Так беспокоиться из-за какой-то женщины?

— Ты не какая-то женщина! Где мы можем увидеться?

— У твоей жены, — сказала я.

Вряд ли я собиралась это говорить. В таком случае, я решительно не помнила, что собиралась сказать после этих слов.

На мгновение Франк перестал дышать. И это понятно. Чем это я занимаюсь? Террором?

— Что ты хочешь сказать? — немного устало спросил он.

Поскольку терять мне было нечего, я решила идти до конца.

— Спроси обо мне у Аннемур.

— Санне, ради Бога… Ты ей все рассказала?

— Нет, пока что не рассказала. Ведь я думала, что ты это сделаешь сам, — жестко сказала я, не доставив этим радости ни ему, ни себе.

Мне было слышно, как лихорадочно работает мозг Франка. Он трещал, как уставший компьютер.

— Я это сделаю, когда буду просить о разводе. Зачем раньше времени мучить и ее и себя, — мягко сказал он.

— Но ты же умолял ее вернуться домой?

— Что у тебя за фантазии?

— Франк, я кладу трубку. — Для заключительной фразы мой голос звучал слишком жалко.

— Подожди, дорогая, не клади. Сперва мне надо узнать еще кое-что. Прошу тебя!

— Слушаю.

— Почему ты звонишь? Сама захотела? Или тебя кто-нибудь попросил позвонить мне?

— Кто мог просить меня об этом?

— Два человека. Один в кожаной куртке с кольцом в носу и густой шевелюрой, другой — в темном костюме, бритоголовый. Но я с ними уже расплатился. Так что не верь, если они будут говорить, что действуют в твоих интересах.

— А в чем заключаются мои интересы?

— Этого я не знаю, я только даю тебе совет, — выдохнул он.

Мне все-таки удалось разгладить страницу одной рукой. Теперь уголки выглядели как надо.

— Франк, почему ты не спрашиваешь о деньгах?

— Тсс! Кто-нибудь может… Мы поговорим об этом… о том, что я тебе должен, когда встретимся! — громко закончил он.

Он мне должен? Почему он так сказал? Неужели Франк действительно думает, что я сижу, окруженная людьми в костюмах и с кольцами в носу и что они заставили меня позвонить ему?

— Не надо ничего себе воображать, Франк. Поговори лучше о своих делах с Аннемур. А сейчас я кладу трубку, — сказала я, довольная своей последней фразой.

Когда я нажала на красную кнопку, у меня дрожали руки. Я уронила блокнот в корзину для бумаг. После всех этих месяцев я наконец-то услышала его голос! И наговорила ему массу глупостей! Совершенно бессмысленных. Вместо того, чтобы сказать что-нибудь, что могло бы утешить нас обоих и помочь нам. Меня поразила мысль, что разговоры почти всегда бывают такими глупыми. Особенно по телефону. Беспомощные звуки, не имеющие никакого смысла, болезненное желание оказаться рядом и вместе с тем невозможность удовлетворить простейшую потребность — прикоснуться к тому, с кем говоришь.