Несколько часов я ехала, можно сказать, по раю, но постепенно ландшафт становился все суровее, и наконец начались белые известняковые горы, почти лишенные какой-либо растительности. Словно никто не счел эту землю достойной удобрения, воды и семян и оставил ее мыкаться тут с разодранной кожей, глубокими трещинами, обрывами и неразберихой внутренностей, вывернутых наружу под обжигающие лучи солнца.

По пути к Атлантическому океану мне предстояло пересечь испанское высокогорье. Ради безопасности я выбрала не самую короткую и, казалось бы, логичную дорогу. Поскольку я не знала, на каких машинах едут наемные убийцы, приходилось быть начеку, чтобы меня не обогнали не внушающие доверия лица, которые могли бы потом остановить меня где-нибудь впереди на пустынном отрезке дороги. Самое страшное из моих подозрений заключалось в том, что за этим преследованием стоит Фрида. Что она в помутнении рассудка и в известной только ей психологической игре предала меня. Способна ли она на такое?

Да, Фрида была способна на что угодно. Контролировать ее я была не в силах.

В конце концов мне пришлось остановиться у бензоколонки. Видимо, я на много миль опередила своих возможных преследователей, но в любом случае приходилось следить, чтобы бак всегда был полон. На бензоколонке было много машин и людей, поэтому я сказала себе, что бояться мне нечего. Я даже позволила себе помечтать, сидя под деревом. Оно было очень высокое, с недавно распустившимися похожими на сердечки листьями. Мне оно напомнило осину, но имело форму перевернутой швабры, нет, никакая это не осина. И, тем не менее, меня охватила головокружительная слабость, своего рода транс, от тоски по дому, я даже чуть не забыла зайти в уборную после того, как заправилась бензином.

Мысль о том, что Фрида и ее сообщники могут следовать за мной по пятам, не мешала мне тосковать по ней. По той, какой она была до безумия. Мне не хватало ее рассказов, которые сопровождали нас через всю Европу. Не хватало даже ее безжалостных высказываний по моему адресу. Я вглядывалась в дерево и пыталась вызвать в памяти образ Фриды, чтобы, если повезет, вырвать у нее хоть несколько нелицеприятных слов. Но это никак не получалось. Она отправила в издательство мою рукопись, стукнула меня по голове дверцей машины и ушла. Что полностью соответствовало ее характеру.

Ей, безусловно, было нелегко терпеть меня столько времени. Ведь приходилось отказаться от развлечений, лжи и любовных встреч. Не говоря уже о веселых выпивонах и рискованных выходках, ведя машину по шоссе на полной скорости.

Правда, в одном она ошиблась: я сумела собрать свои немногочисленные пожитки, отнести их в машину и без происшествий проехать между бетонными колоннами подземного гаража. Я сумела даже выехать на улицу, где был настоящий библейский потоп. И без особых трудностей нашла нужное мне шоссе. Только теперь я поняла, что оскорбительное Фридино сравнение меня с новорожденной вошью пробудило во мне силы, о существовании которых я даже не подозревала. Оказывается, не все можно безропотно проглотить.

Севернее Сарагосы возвышаются три горных массива с белыми, словно покрытыми эмалью, вершинами, упирающимися в небесный свод. До сих пор я долго ехала по лунообразному степному ландшафту. Здесь людям приходилось помогать Господу Богу с орошением. Удивительно, чего человек может достичь, обладая практической смекалкой и напористым характером. Кругом, насколько хватал глаз, я видела зеленые возделываемые поля. Я ехала слишком быстро, чтобы понять, что именно здесь выращивают. Различные оттенки желтого и зеленого подсказали мне, что здесь растет много видов растений.

В 28 милях от Бургоса с левой стороны шоссе появились ветряные мельницы. Покрытие шоссе блестело, как нефть на солнце, и уходило в будущее, как черта, проведенная по линейке. В Наварре горы повсюду грубо вторгаются в ландшафт.