— Где это?

— Испанское высокогорье, я еду к морю.

— Что ты собираешься там делать?

— Спать. Кроме того, я никогда там не была. Я живу сейчас почти что в соборе.

— Похороны будут завтра, — сказала она дрожащим голосом.

— Тебе страшно?

— Да. Но это пройдет. Мне бы хотелось, чтобы ты была здесь.

— В самом деле?

— Конечно. Моя сестра помогает мне с детьми, а свекровь ведет себя, как всегда. Но с ними поговорить я не могу. Они ведь не знали Франка. Не так, как мы с тобой.

Мне снова стало трудно дышать, и я не хотела, чтобы Аннунген это заметила.

— Спасибо тебе, — через силу проговорила я.

— Я хотела сказать тебе еще кое о чем… хотя и боюсь заплакать.

— Ничего страшного, плачь, если хочешь, — пробормотала я.

— После этих недель… Я хочу сказать… что все больше понимаю Франка. Понимаю, что он не мог от тебя отказаться.

— Спасибо! То же самое я могу сказать о тебе!

— И еще одно: я узнала тебя в тот раз, хотя ты выдавала себя за другую женщину. Ты знаешь… тогда, у окна в «Арлекине».

— Почему ты мне этого не сказала?

— С той минуты, как Франк дал мне твою книгу, я поняла, что это неспроста… Как я ни противилась, мне понравилась твоя книга. Я этого не сказала, потому что хотела отомстить. Но мститель я плохой. Скорее, я любопытна. К тому же ты оказалась хорошим другом.

— Я переведу тебе деньги, как только доберусь до банка, — сказала я. — А то, что уже потрачено, верну по частям.

— Не нужно никакой спешки. Я наняла людей продать весь антиквариат. Не хочу видеть эти проклятые вещи! Я все ликвидирую. А потраченные на эту поездку деньги можешь считать подарком от Франка.

— Спасибо. Но это неправильно, мы должны…

— И еще: не вздумай поселиться у моей свекрови. Она тебя заговорит. Там ты не сможешь написать ни строчки, — сказала Аннунген.

— Я уже думала об этом. Намерения у нее были добрые. Но я откажусь.

— Хорошо! Только после похорон. Пожалуйста!

— Все так плохо? — Я откашлялась.

— Гораздо хуже, чем я могла себе представить. Хотя я вообще не могла себе представить ничего подобного. Я никогда не думала, что Франк может вдруг исчезнуть… Во всяком случае, не дальше чем в Драммен или в Холменколлен. Не по-настоящему… Я много лет жила, ни о чем не задумываясь.

— Поговорим об этом?

— Ни за что! — Аннунген заплакала.

Мы заполнили паузу слезами. И обогатили Теленур, или как там эта телефонная служба называется в Испании, на несколько сотен крон.

— Позвони мне, если что случится! И если ничего не случится, тоже.

— Спасибо! Когда ты будешь дома?

Как ни странно, на нее я не обижалась за слово дом. Это в другой жизни меня раздражали такие вещи. Не могла я также попросить ее сохранить для меня мейсенского павлина. Я должна была принести его в жертву.

— Точно не знаю, может, через неделю. Я поеду на восток вдоль Бискайского залива через Страну Басков и дальше через Францию и Германию.

— Зачем тебе ехать через Страну Басков? Они там постоянно кого-нибудь взрывают и расстреливают.

— Не больше, чем в других местах. Это газеты хотят, чтобы мы так думали.

— Возвращайся домой целой и невредимой!

— Обещаю…

В то время, когда, вероятно, происходили похороны Франка, я ходила по ледяному собору, находившемуся в нескольких метрах от моей кровати в отеле.