– Возвращайтесь к себе, мисс де Бернар, – сказал он строго. – В данных обстоятельствах я не советовал бы вам покидать комнату до тех пор, пока не наступит время отъезда из Глен Роуза.

Он понял, что его тон задел ее, но она, опустив голову, молча прошла мимо него, и звук ее шагов слабым эхом затих на лестнице.

– Вот и пойми ее, – сказал Тарквин раздраженно. – А что дальше?

Глава 3

Каюта, в которой расположилась Ровена, была тесной и холодной, а чемоданы и коробки, напиханные по всем углам, придавали ей очень неуютный вид. Для миссис Хелин Синклер нашлась другая каюта, где она расположилась с относительным комфортом. С момента их отъезда из Глен Роуза погода была отвратительной, и последний взгляд, брошенный внучкой Джона Стюарта Лесли на затянутую туманной дымкой береговую линию Шотландии, отозвался в ее сердце грустным прощальным аккордом.

Налетающие порывы ветра срывали клочья пены с гребней волн, и палуба ходила ходуном. Ровена изо всех сил сопротивлялась приступам морской болезни и не подавала виду, что страдает от нее. О, она будет держаться молодцом и не ударит лицом в грязь, по крайней мере перед этими мужчинами, которые группами прогуливаются по палубе и разглядывают ее с нескрываемым любопытством.

Ровена повернулась к ним спиной и, ухватившись за поручни, стала высматривать на берегу фигуру Лахлена. Однако из-за дождя ничего не было видно. Ровена вздохнула и вернулась мыслями к короткой поездке из Глен Роуза в Абердин, куда ее взялся проводить Лахлен. Дорога через вересковую пустошь утопала в грязи и ухабах, и карета то и дело заваливалась на бок. Глядя в окно, Ровена любовалась суровыми и молчаливыми картинами шотландской природы. Насколько хватало глаз, тянулись серые горы, терявшиеся в туманной дымке, нежно зеленели мхи на вересковых болотах, а в небольших озерцах отражалось блеклое холодное небо. Доведется ли ей когда-нибудь еще увидеть дикое великолепие этих мест! Чувство пронзительно-щемящей печали охватило все ее существо. Лахлен добродушно подшучивал над нею, и Ровена отвечала ему с беззаботным и веселым видом, хотя на самом деле ей было грустно. Капитан Йорк ехал на лошади позади кареты, и Ровену эту вполне устраивало, поскольку ей не хотелось, чтобы он стал свидетелем ее унылого вида. В его холодных серых глазах и в лице с тонкими и резкими чертами было нечто такое, что Ровену „смущало и даже пугало: и хотя внешне капитан Йорк относился к ней с холодной почтительностью, она подспудно чувствовала, что заслужила его порицание. Ровена не придавала никакого значения тому, что о ней думает капитан, однако призналась себе, что в его присутствии ощущает беспокойство. Знакомый голос вернул ее к действительности.

– Не считаете ли вы, мисс де Бернар, что в каюте вам будет и спокойнее, и уютнее. Погода не слишком благоприятна для прогулки по палубе, и у меня нет ни малейшего желания передать вас в объятия ваших родственников с воспалением легких.

Ровена повернулась к капитану Йорку, который смотрел на нее с хмурым и недовольным видом. Раздосадованная тем, что он застал ее врасплох, она вызывающе вздернула подбородок:

– Я ценю вашу заботу, капитан Йорк, но позвольте вам заметить, что я научилась переносить капризы погоды без какого-либо вреда для себя.

– Эта ваша способность для меня уже не секрет, – грубовато-резко ответил капитан, вспомнив о их первой встрече. Да, погодка тогда была – не позавидуешь, а ей хоть бы что. Как она потешалась над ним, когда он ошибочно принял ее за парня! Конечно же, ничего мужского в фигуре Ровены де Бернар не было, и даже поношенный плащ не мог скрыть стройной привлекательности ее фигуры – об этом без слов говорили восхищенные взгляды мужчин, укрывшихся сейчас от дождя под навесом. Сама Ровена этих взглядов, казалось, не замечала.