– Вы его видели после ареста?

– Нет.

– А посол Тиссон?

– Никто не видел вашего брата, сеньор.

Кул внимательно вглядывался в лицо девушки, удивляясь, что она так спокойно обсуждала смерть сестры.

– Но вы уверены, что Гид невиновен.

– Да, конечно.

– У вас есть какая-то версия? Кто бы мог убить вашу сестру?

Она пожала плечами.

– Кто знает? У нее хватало врагов.

Он в замешательстве снова подошел к окну и внимательно осмотрел улицу. В дверях на противоположной стороне по-прежнему маячил силуэт. С Честнат-стрит свернула машина и медленно, не останавливаясь, проехала мимо дома. Он смотрел вслед, пока она не свернула за угол и не исчезла из вида.

– Рамон все еще там? – спросила девушка.

– Да.

Теперь он знал, что собирается делать. Нужно перейти улицу и потребовать ответа от затаившегося снаружи врага. Его взгляд упал на сломанный замок письменного стола и он вспомнил, что хотел спросить.

– Вы не сказали мне всего. Так и не объяснили, зачем приехали сюда, почему Рамон торчит снаружи и почему мою квартиру обыскали. Ведь обо всем мне можно было сообщить в письме или по телефону.

Она покачала головой, длинные каштановые волосы заиграли в свете лампы.

– Это невозможно. Вы давно ничего не слышали о брате?

– Несколько месяцев. Мы редко переписывались.

– Несколько месяцев? Вы уверены?

– Конечно.

– Но Гидеон писал вам. Это точно. Он написал что-то важное и отправил вам для сохранности. Вот почему Рамон здесь – чтобы заполучить это письмо, даже если придется вас убрать.

Кул ощутил, как погружается в бездонную трясину.

– Что брат мог мне написать?

Серафина нахмурилась.

– Вы от меня скрываете? Вы должны были получить письмо.

– Нет, – покачал он головой.

– Поймите, Рамон – просто орудие, при помощи которого вас должны убрать. Как только я услышала, что его послали сюда, я решила опередить его и предупредить вас. Ради Марии. Ради Гидеона.

Его заинтересовало, а не спала ли Серафина с Гидеоном, как и ее сестра. Мысль эта странным образом его огорчала. Но спросил он о другом:

– Зачем Гидеону было писать мне что-то важное?

– Не знаю. Я не в курсе. Это Мария вечно затевала всяческие интриги, она была весьма честолюбива. Все это не по мне, так что я почти ничего не знаю. Но вы должны помочь Гидеону. Он в отчаянном положении, и даже не стоит говорить, что может с ним случиться.

У Кула пересохло во рту.

– Пытки?

– Очень может быть. Вполне возможно после всех тех ужасов, какие творились во время войны.

Она была права. Кул знал об этом с самого начала, и Гидеон нуждался в помощи. Но он чувствовал себя бесполезным, неспособным решить, что нужно делать. Будь замешан в дело кто угодно, но не Гидеон, он бы отмахнулся от всего как от плохой шутки, решив, что вся эта запутанная история затеяна ради обмана или шантажа. Хотя избирать его мишенью смысла не было. Отмахнуться от девушки и Рамона с его ножом означало зарыть подобно страусу голову в пески привычной жизни. А это уже невозможно.

Словно прочитав его мысли, девушка сказала:

– Вы ломаете голову, что можете сделать. Естественно, все кажется вам неправдоподобным. Но Гидеон не раз говорил о вас с такой братской любовью, словно чувствовал себя с вами одним целым. Он надеется на вашу помощь! Конечно, вам не стоит решать сразу. Подумайте до завтра. Может быть, тогда вы мне станете доверять.

– Почему вы считаете, что не верю вам сейчас?

– Вы соврали про письмо.