– Девушка, – окликнул Кул.

– Минутку.

На его часах была почти половина девятого. Он думал о Гидеоне, думал об Элис. О том, что сделал с ней, наверное, сто лет назад. И продолжал вслушиваться в гудевшую трубку. Тут мужской голос произнес:

– Алло! Алло!

– Мистер Тиссон?

– Это Вашингтон?

– Нет, – поспешил ответить Кул. – Послушайте, мистер Тиссон, я звоню из Филадельфии. Я – Питер Кул, брат Гидеона Кула.

– Это не Вашингтон?

– Нет, я же говорю...

– Я пытался связаться с Вашингтоном, – голос Тиссона звучал огорченно, но бесконечно терпеливо. – Кто вы? И что вам нужно?

– Я – Питер Кул. Звоню по поводу моего брата Гидеона Кула. Он там у вас в тюрьме.

– Кто?

– Гидеон Кул. Вы меня слышите?

– Вполне прилично. Но я ничего не могу сделать.

– Что вы хотите сказать?

– Гидеон Кул в руках местных властей. Его обвиняют в тяжком преступлении. Вы говорите, вы его брат?

– Да.

– Я ничего не могу сделать. Его обвиняют в убийстве.

– Вы видели его после ареста?

Последовала пауза.

– Нет, не видел.

– Но почему?

– Ну, я... вам не понять.

– У него есть адвокат?

– Не могу сказать. Довольно трудно, понимаете...

– Что вы сделали, чтобы ему помочь? Когда будет суд?

– Я не вполне уверен, что он будет. – Голос посла был холоден и отстранен. – Здесь все иначе, мистер Кул. Конечно, ваш брат – американский гражданин, но он нарушил местные законы. И, разумеется, убийство здесь наказывают так же строго, как у нас.

– Вы хотите сказать, что у Гидеона нет никаких гражданских прав?

– Никто вам этого не скажет.

– Значит, вы ничего не собираетесь делать?

– Мы сделали все, что могли. Естественно, мы постараемся... – голос старался успокоить, и Кул слушал его, уже не стараясь понять, ибо знал главное: Тиссон ничего делать не собирается.

Он перебил посла:

– Я понял, мистер Тиссон. И еду к вам.

– Разумеется, если вы полагаете это свои долгом. Но здесь вы ничем не поможете. Я сделал все, что мог, и нет никакой необходимости...

– Я смогу нанять ему адвоката?

– Полагаю, да.

– Что вы имеете в виду?

– Мистер Кул, ни один местный юрист за это дело не возьмется. Ваш брат совершил убийство. Сомневаться в этом не приходится.

– Он признался?

– Нет, но...

– Откуда вы все это знаете, если его даже не видели?

– Ну, я подумал...

Кул бросил трубку.

В нем словно волны разбушевавшейся реки вздымался гнев, готовый выйти из-под контроля. Он снова взглянул на тело Рамона, и в его взгляде горечь мешалась с ненавистью. Гидеона собирались убить, и причину никто объяснить ему не мог. Он знал, что Гидеон никого не убивал, таких наклонностей у него и в помине не было. Слова Тиссона не имели значения. Серафина считала точно так же; он ни миг не усомнился в этом.

Теперь он знал, что должен делать, но оставалось слишком мало времени.

Вернувшись к мертвецу, он с трудом потащил тело к черному ходу, откуда дверь выходила на площадку пожарной лестницы. Площадка приходилась на двоих – Кула и молодую пару Пауэллов. Молодожены к этому времени обычно уходили на работу. Он подождал, прислушиваясь к звукам из соседней кухни, но ничего не услышал.