Серафина отвергла мысль о ресторане – это привлекло бы лишние взгляды, поскольку после двух дней полета выглядели они не лучшим образом.

Она, пожалуй, поумнее нас обоих, – решил Кул и распрощался с надеждой принять душ. Истосковавшись по газетам, он купил в киоске на аэродроме одну из местных, но сообщений про убийство в ней не оказалось. Филадельфия была слишком далеко, чтобы интересовать техасцев.

Неподалеку от киоска стояла будка телефона-автомата. Кул видел, – Серафина что-то обсуждает с Джонсоном у самолета. Он не боялся, что они улетят без него; этого не случится, пока Серафина считает, что письмо Гидеона у него. Интересно, что бы случилось, узнай она, что он ее морочит? Этот вопрос он решил отложить до лучших времен.

После того, как они пересекли Миссисипи, стало теплее, и сейчас солнечные лучи пробивались сквозь разрывы в облаках. Кул разменял у киоскера деньги и отправился в здание клуба, чтобы поискать другой телефон. Так рано сохранялся шанс застать Элис в доме на Честнат-хилл.

Телефонистка в Хьюстоне обещала перезвонить, как только установит связь. Он заверил, что не отойдет от телефона. Пока он ждал, в будке становилось все жарче. Мимо прошла четверка игроков в гольф; на них были свитера и кепки с длинными козырьками. Их туфли с шипами металлически скрежетали по плиточному полу.

В воздухе гудели нескольких маленьких частных самолетов. Тут он услышал, как телефонистка в Филадельфии назвала его номер, его вдруг охватила паника, и он чуть не повесил трубку. Он совершил ошибку. Если звонок проследят, если ответит не Элис, полиция узнает, где он. Но вешать трубку было поздно. В любом случае им нужно поговорить. Сейчас это было для него важнее всего.

Телефонистка попросила:

– Опустите, пожалуйста, три доллара шестьдесят центов.

Дрожащей рукой Кул опустил двенадцать четвертаков и дайм – десятицентовик. Невыносимо громко прозвучал гудок, и телефонистка сказала:

– Говорите.

– Алло, Элис? – крикнул он и испытал счастливую слабость, услышав ее голос.

– Милый, я знала, это ты. Я ждала, не могла дождаться твоего звонка. Телефонистка сказала, ты звонишь из Техаса! Как...

– В доме есть кто-нибудь еще?

– Только Герберт. – Герберт был у Джорданов дворецким. – Он в кладовой. Милый, у тебя все в порядке?

– Да. Только очень мало времени. Скажи, что там произошло?

Ее голос на секунду пропал, затем вернулся:

– Просто ужасно. Все эти вопросы, которые мне задавали! Отец был в бешенстве, но держался изумительно! Сказал полиции, что они совершенно спятили, подозревая в чем-нибудь тебя. Милый, я так за тебя беспокоюсь!

– Как ты?

– Я думала, никогда не дождусь твоего звонка.

– Ты проверяла мою почту, Элис?

– Вчера после обеда и сегодня утром. От твоего брата ничего не было.

– А в агентстве ты тоже смотрела?

– Я заезжала и туда, и к тебе домой. Нигде ничего.

Он закусил губу.

– Ладно. Но ты уж проследи, пожалуйста, и дальше.

– Долго тебя не будет? Когда вернешься?

– Не знаю, – буркнул он. И ее голос сразу стал другим.

– Пит, ты с той девушкой?

– Да, – вздохнул он. – Она мне помогает.

– Ох, милый...

– Это ничего не значит.

– Мне она не нравится. Не знаю почему. Наверное, это ревность. Понимаешь, милый, я тебя люблю.

– Нет, не любишь, – возразил он.

Она молчала.

– Элис?

– Да.

– Мне нужно еще несколько дней.