За исключением двух... Тех, что поменьше, находившихся отдельно от остальных, на границе двух миров.

Но чтобы добраться хотя бы до этих двух, также требовалось принять сложное решение, на которое существо было запрограммировано, но которого еще никогда не принимало: решение, могущее повлечь конец жизни вместо ее сохранения.

Существо раздирала дилемма, порожденная примитивностью мозга и недостатком опыта. К спасению вели два пути, противоположные друг другу.

И вот оно нервно плавало туда и обратно – и настоятельная необходимость перерастала в бешенство.

Макс снимал все это, пока, поймав в видоискатель преступного курильщика и нажав кнопку спуска, не услышал из чрева фотокамеры жужжание обратной перемотки пленки. Он посмотрел, как числа на счетчике кадров быстро прощелкали назад до нуля, и выругался:

– Черт!

Элизабет толкнула его и вопросительно подняла брови:

– В чем дело?

– Пленка кончилась. – Макс продемонстрировал счетчик. – Не знаешь, где можно купить?

Элизабет кивнула. Она показала на Макса, потом на процессию и сказала:

– Иди за ними.

Затем ткнула рукой в себя и двумя пальцами изобразила бегущего человека. Она произнесла еще что-то, что показалось мальчику похожим на «кетчуп».

– Но как я тебя найду? – спросил Макс. – Как...

Элизабет прижала ладонь к груди, потом взяла Макса за руку и слегка сжала обеими своими, подмигнув при этом.

– Хорошо, – засмеялся Макс.

Она повернулась и исчезла в толпе.

Всего через пару минут отставший арьергард процессии – двое мальчишек с гигантским сенбернаром, разряженным, как клоун, миновали мыс и по Бич-стрит проследовали к коммерческой пристани.

Торговцы уже складывали свои лотки, гасили огонь и собирали мусор, спеша переместиться на стоянку в другом конце городка, где намеревались возобновить торговлю на гулянье после Благословения.

Макс купил засахаренное яблоко в последней открытой лавке и устремился за сенбернаром.

Проходя мимо забора, ограждавшего общественный пляж, он увидел малыша, прижавшегося лицом к проволочной сетке. Руки и рот ребенка были испачканы, словно тот ел грязь, а мокрый подгузник болтался на боку. Позади малыша на песке лежала девочка-подросток, накрыв лицо журналом.

Короткие пальчики ребенка вцепились в проволоку, большие глаза следили за Максом. Макс посмотрел на малыша, потом, повинуясь порыву, подошел к забору, перегнулся через него и протянул яблоко.

– Держи, старик, – улыбнулся он.

Ребенок просиял, вытянул руки, схватил сладкое яблоко за черенок, попытался целиком запихнуть его в рот... и повалился навзничь. Яблоко упало в песок. Малыш перекатился на живот, вцепился в яблоко и лизнул его, радостно гукая.

Макс повернулся и зашагал по улице.

Добровольцы в перчатках при помощи совков-подборщиков набивали мусором пластиковые мешки.

– Люди хуже свиней, – проворчал один. – Долбаная стоянка похожа на бойню.

– И запашок, как в морге, – поддержал другой.

Вокруг площадки стояли пятидесятигаллоновые бочки для отбросов, и добровольные мусорщики оттаскивали очередной набитый мешок к ближайшей из них. Они заполнили одну, другую, третью.

– Черт... Ну а теперь что нам делать?

Один из парней махнул в сторону бочки, стоявшей на пляже:

– Может, туда?

Его напарник пожал плечами:

– Давай попробуем. Домой я это дерьмо уж точно брать не собираюсь.

Волоча мешок, они открыли ворота на пляж и пересекли полоску мягкого песка.