Утро вновь встретило меня мыслями о простое в деле клиники Асташова. Из головы никак не шла старшая медсестра Алевтина Викторовна. Я приняла душ, на этот раз придавший мне хороший заряд бодрости, и открыла новую коробку апельсинового сока, запас которого всегда есть в моем холодильнике. Отпивая прохладные глотки и смакуя свежий цитрусовый вкус, снова прокручивала в голове разговор со стариком Зинченко. Так и не придумав ничего путного, бросила взгляд на мешочек с гадальными костями и потянулась к нему.

– Вы уж не серчайте, дорогие мои, что так часто приходится вас беспокоить, – со вздохом развела я руками. – Дело уж больно запутанное!

И недолго думая, высыпала кости на стол.

18+11+34 – Неблагоприятный знак. Побуждает строже взглянуть на свой образ жизни: если вы не откажетесь от пагубных привычек, ваша репутация пострадает и станет ясно, что вы занимали до сих пор место, которого недостойны.

Я от души надеялась, что кости имели в виду не меня. Тогда кого? Алевтину Викторовну? Ведь я думала именно о ней, когда вспоминала разговор с Михаилом Владимировичем. В принципе, очень даже подходит, если учесть то, что старик пытался ей инкриминировать. Но почему же ее фамилии нет в деле врачей?

– Вы занимали до сих пор место, которого недостойны… – бормотала я. – Вы занимали до сих пор… Вы занимали, вы… До сих пор… Господи! – я даже легонько стукнула себя по лбу. – Как же все, наверное, просто! Нет, не совсем, конечно, просто, но похоже на правду.

Я помчалась в комнату и набрала номер Мельникова. Казалось, что он ждал этого звонка, потому что отозвался тут же.

– Андрей, – я даже не поздоровалась, – мне нужно в архив, срочно!

– Что еще случилось? С головой у тебя все в порядке? – пробурчал Андрей, и только тут я взглянула на часы: времени было семь часов утра… Если учесть, что вчера я завалилась спать в шесть вечера, то неудивительно, что, проспав около двенадцати часов, поднялась ни свет ни заря. Мельников же еще спокойно почивал перед работой. Видимо, сотовый телефон лежал у него под подушкой и он использовал его в качестве будильника, потому и отреагировал на звонок мгновенно.

– Андрей, у меня все в порядке с головой, – заверила его я. – Ты можешь договориться о посещении архива сегодня?

– Слушай, дай мне хотя бы до работы добраться! – раздраженно отозвался Андрей. – Если бы не ты, я бы мог еще пятнадцать минут спокойно спать!

– Ну прости, прости, дорогой! – просительно заговорила я. – Я не знала, который час. Просто меня озарила одна догадка, которую обязательно нужно проверить!

– Лучше бы тебя озарил сон на несколько суток! – пожелал Мельников и добавил уже более мягким тоном: – Позвони мне на работу. Но! – тут же предупредил он. – Не раньше девяти! У меня еще планерка!

– Хорошо, я подожду, – смиренно пообещала я.

Полтора часа я потратила на приведение себя в порядок. Ночь в негостеприимном здании господина Стригунца наложила отпечаток на мое лицо в прямом смысле этого слова, и я решила приготовить скраб и маску, дабы вернуть коже прежний свежий вид. По окончании процедуры я оглядела себя в зеркало и осталась довольна.

– Ну вот, – удовлетворенно проговорила я. – Теперь не стыдно людям показаться.

И потянулась к телефону.

– Мельников слушает, – раздался в трубке привычный голос.

– Андрей, ну как? – нетерпеливо спросила я.

– Все нормально, подъезжай.

Я не заставила себя уговаривать и направилась в УВД.