Каракурт привел с собой двух курьеров, которых Корней утвердил не глядя. И с тех пор он ни разу не пожалел о принятом в сомнениях решении. Более двух лет у него не было головных болей с приемом и передачей товара. Каракурт легко устранил массу постоянных накладок, возникавших раньше. Он разработал собственную систему связи, сигнализации, контроля. И до этого дня она сбоев не давала. Но только до этого дня.

Единственное, что беспокоило Корнея всерьез, так это то, что Каракурт действительно почти два месяца твердил о том, что нужно поменять место передачи денег и приема товара. Но Корнею как-то не нравились предложенные Каракуртом другие варианты, к тому же он, как большинство воров, верил в фарт, в то, что от добра добра не ищут. И все тянул и тянул с переносом места. И вот дотянул.

Корней, вопреки обыкновению устроившийся рядом с водителем, а не сзади, протянул руку за спину и пощелкал пальцами. Один из сидевших на заднем сиденье бугаев мгновенно выхватил из кармана на спинке сиденья большую бутылку виски, зубами вытащил из неё пробку, полез в другой карман за фужером, но обернувшийся Корней остановил его жестом, взял бутылку и глянув на этикетку, покрутил бутылку в руке, как это делают алкаши в подворотне, закручивая «штопором» водку, чтобы легче пилось из горла, запрокинул горлышко в рот, высоко откинув голову, и надолго припал к бутылке.

Сидевшие сзади телохранители восхищенно переглянулись, наблюдая за тем, как Корней вливал в горло темную жидкость. Он действительно вливал её, а не глотал, у него даже кадык не дернулся.

Влив в себя основательную порцию спиртного, Корней оторвался от горлышка, вытер губы рукавом дорогого пальто, брезгливо поморщился и вернул бутылку за спину, недовольно проворчав:

— Сивуха и есть сивуха. У нас в Марьиной Роще тетя Маня такую же вонючую гнала.

Про легендарную в свое время Марьину Рощу Корней загнул для воровского шика, для форса, это он дыма подпустил. Никогда не жил Корней в Марьиной Роще. Он даже коренным Москвичом не был. Родился и вырос в фабричном городке под Москвой, в кирпичных казармах, построенных ещё самим Саввой Морозовым, который настроил вокруг Москвы своих прядильных комбинатов. Но признавать это свое происхождение из подмосковной ткацкой тиши Корней почему-то не любил, всегда обижался, когда ему напоминали эти факты его биографии.

— Подъезжаем к "Лесной сказке", — глянув на спидометр сообщил водитель.

— Где машина Каракурта? — резко спросил Корней.

— Она прошла впереди, — не поворачивая головы, зная, что Корней терпеть не может, когда водитель не следит за дорогой, отозвался шофер. Мы идем с интервалом в километр…

— Смотри, смотри, — сдавленным взволнованным шепотом воскликнул один из бугаев, сидевших сзади, показывая пальцем вперед. — Там что-то горит!

— Где горит?! — не поверил Корней, заволновавшись.

Он завертел головой, но ничего не увидел. Слева появлялся забор вокруг ремонтируемого ресторана "Лесная сказка".

Корней уже обернулся, чтобы выругать своего охранника, но так и остался с полуоткрытым ртом. Дунул ветер, и из-за высокого забора, огородившего стройплощадку, вырвались языки пламени. Горел уже сам ресторан. Возле него стояли две пожарные машины, две машины ГАИ, и одна «скорая», Пожарные машины почему-то остались возле забора, не став заезжать внутрь забора, только раскатали рукава пожарных шлангов.

Водитель слегка притормозил, тут же к машине метнулся гаишник, отчаянно махая светящимся жезлом, мол, проезжай, нечего тут смотреть.