— Вот, новая экспериментальная разработка ковровских оружейников на основе автомата Калашникова под маркировкой АЕК-973, — рассказал всё, что смог узнать сам, положив свой автомат на стол и подвигая в сторону сидящего напротив мужчины. — Сбалансированная автоматика с двумя газовыми поршнями полностью устраняет колебания ствола при стрельбе очередями. Эргономику вы и сами можете оценить, более удобного оружия я просто не встречал, если не брать варианты исключительно для стрельбы в тире.

— Можете ли вы оставить его мне на некоторое время, хотелось бы проверить ваши слова практикой, дабы поставить такое оружие в заказ на поставку, если оно мне понравится? — Видя сильное предвкушение в глазах хозяина кабинета, я не смог ему отказать.

Больше вопросами меня не мучали, предложив позавтракать. Завтрак нам подали прямо в кабинет. Рассыпчатый плов с морковью, луком и настоящей бараниной. Лёгкие овощные закуски. Кисло–сладкий виноградный и свежевыжатый морковный сок в качестве запивки. Ни вина, ни какого другого алкоголя. В завершении подали зелёный чай. Во время еды мы разговорились о местных животных и охоте на них. Незаметно для самого себя я сильно разошелся, рассказывая, как мы ездили охотиться за козлами на другой стороне залива, и где нас сначала едва не порвала гиена, а затем не подстрелили бандиты. И о том, как я долго не мог выпустить винтовку из рук, товарищам пришлось разжимать стиснутые пальцы. Естественно, рассказ оказался несколько приукрашен, на то они и охотничьи байки, главное соблюсти баланс между правдой и… некоторыми добавками для пущей красоты. На лице хозяина кабинета я отметил едва заметную зависть, себе он подобных развлечений позволить явно не мог.

После совместного завтрака меня то же сопровождение на двух машинах доставило до стоянки с нашей техникой, посоветовав никуда не уходить и ждать принятия какого–то решения. Делать было нечего, погода медленно и неуклонно портилась, небо закрывала плотная облачность, а ветер задувал резкими порывами. От былой жары остались одни воспоминания, температура резко упала до двадцати градусов. С непривычки стало холодно. К вечеру небо и вовсе грозилось пролиться сильным дождём, и к нему требовалось хорошенько подготовиться: снять пулемёты с турелей, незачем им ржаветь, и проверить крыши грузовиков на предмет лишних дыр. В общем, пока кто–то там чего–то решал, мои люди развили бурную деятельность, и лишь Рогнеда отсыпалась в больничном грузовике, повесив на дверь нарисованную чёрным маркером табличку с хищно оскалившимся простреленным пулей черепом и надписью «не влезай, убью». При взгляде на неё лезть туда категорически не хотелось — точно убьёт!

Двое мужчин любовались сизыми волнами, гулявшими по поверхности несколько обмелевшего за сухой сезон большого озера. Сами мужчины уютно утроились в подветренной зоне, а на озере резкие порывы срывали пенные барашки с вырастающих водных гребней. И над всем этим красиво нависали сизые тучи, готовые вот–вот брызнуть проливным дождём. Такие погодные явления были нетипичны для здешних мест. Один мужчина сидел в инвалидной коляске, накрытый шерстяным пледом, второй восседал в плетёном кресле. Перед ними стоял круглый столик с вазой фруктов и опустевшими чайными пиалами. Слугам было приказано удалиться.

— …Не слишком ли велика такая щедрость, отец… — тихо произнёс мужчина в коляске, громко говорить ему пока категорически не рекомендовалось.

— Расскажи мне, сын, как формулируются опоры истинной власти праведного правителя, — мужчина с аккуратной чёрной бородкой перевёл свой взгляд с волн на своего сына.

Взглянувшие на них со стороны, легко смогли бы определить их кровное родство, но возрастная разница — вернее её явное несоответствие, поставила бы их в логический тупик. Этих мужчин скорее можно посчитать братьями, причём старшим оказывался тот, кто сейчас сидел в кресле–коляске.