– Но я слышу крики молодой женщины.

– То голос дочери Вальцмана Гели, – сказала младшая дочь Голдмана.

– Это какая-то банда работает? – спросил Лабунский.

– Можно сказать и так. Но все они носят погоны. Прошу меня простить за такие слова, господин офицер.

– Добровольцы? – не поверил Лабунский.

– Но вам в то вмешиваться не стоит. Должно быть, они и не войдут в дом старого Голдмана. Что с него взять. Он не имел такой торговли как Вальцман.

– Я вмешаюсь.

Поручик оделся, застегнул пояс с кобурой нагана, и вышел из дома, где квартировал. Он сразу направился к дому, где хозяйничали бандиты. Петр был уверен, что солдаты Добровольческой армии на подобное не способны. Он уже конечно не раз встречался с военными реквизициями, но то была жестокая необходимость войны. А здесь происходил откровенный и наглый грабеж.

Он вошел в дом, через распахнутые двери.

– Что здесь происходит?

Солдаты и унтер обернулись. Они увидели офицера с револьвером в руке.

– Стоять на месте! Я могу выстрелить, господа! Кто посмел одеть форму солдата Добровольческой армии?! За самозванство расстрел на месте!

– Ты не горячись, ваше благородие! – сказал унтер. – Здесь нет никаких самозванцев. У меня и моих солдат есть документы.

Унтер протянул офицеру свою солдатскую книжку. Тот бросил взгляд и сказал:

– Подделка! Грубая подделка!

– Ты погоди! Какая подделка? Я унтер-офицер при господине военном коменданте города Зенькова. А это солдаты из команды коменданта.

– Тогда что здесь происходит? – спросил Лабунский.

Унтер сделал шаг вперед. При свете он рассмотрел мундир поручика и увидел красно-белый знак Дроздовский дивизии.

– А ты сам кто? Что это делать здесь «дрозду»? Здесь эскадрон 2-го конного полка. Откуда залетел «дрозд»?

– Это не ваше дело, унтер! Как разговариваешь с офицером?

– Дак не видал я твоей офицерской книжки. А форму может любой нацепить.

– Не дергайся, унтер! Я хорошо стреляю! Желаешь в этом убедиться?

– Предлагаю пройтись с нами до комендатуры. Все что здесь происходит – происходит с позволения господина военного коменданта капитана Герасимова.

Лабунский увидел на столе кучу банкнот. Царские ассигнации, керенки, карбованцы гетмана Скоропадского, и множество «колокольчиков» генерала Деникина (деньги правительства Юга России). Рядом лежали несколько золотых цепочек и колец.

– Что это?

– Добровольный взнос еврея Вальцмана.

– Взнос на ваше содержание?

– Взнос на пользу Добровольческой армии! – нагло сказал унтер.

Один из солдат дернулся, попробовал вскинуть винтовку. И получил пулю в сердце. Стрелял поручик действительно хорошо.

–Ты совсем обезумел? – закричал унтер-офицер. – Ты убил военнослужащего комендантской команды!

– Я предупреждал не дергаться. А он дёрнулся. Сам виноват.

На шум выстрела прискакал патруль из солдат эскадрона Аникеева.

– Кто стрелял? Ваше благородие? Господин Лабунский? Это вы?

– Я. А вы из первого взвода, унтер? Мы вместе ходили в атаку.

– Так точно, ваше благородие. Вы нам жизни нынче спасли, порубав пулеметную обслугу. Что у вас здесь?

– Банда прикрывается нашей формой.

– Чего?

Солдат внимательно посмотрел на унтера и сказал:

– Кажись, я его знаю.