30 августа, 1919 год.

Анна Губельман лично явилась к председателю ревтрибунала товарищу Чуеву. Тот, как услышал фамилию комиссара, сразу поспешил к ней навстречу. О ней говорили на заседании Реввоенсовета и её инициативу одобрили. Сам Лев Троцкий, Председатель Реввоенсовета республики, в своем воззвании назвал Анну Губельман «Валькирией революции».

– Здравствуйте, товарищ Губельман!

– Иван Александрович! Здравствуйте!

– Рад, что вы меня посетили на службе.

– Я к вам по служебному делу. Мой комкор товарищ Хотиненко, тот самый который возглавил новый конный корпус, нуждается в пополнении.

– Я уже приготовил дела тех красноармейцев, которых мы сможем отпустить служить под началом товарища Хотиненко. Прошу вас войти, товарищ Губельман.

Анна вошла в кабинет.

– Дела подождут, товарищ Чуев. Я уверена, что вы окажете нам свое полное содействие. На фронте нужны люди и вы это понимаете. Сейчас, когда мы вдвоем, я могу сказать вам о цели моего визита.

– Так вы не…

– В вашей приёмной сидят три человека.

– Но это преданные делу революции товарищи.

– Я не хочу ставить под сомнение их преданность. Но и разглашать секретную информацию не имею права. Мне сказали, что я могу положиться в этом деле на вас, товарищ Чуев.

– Но что за дело, товарищ Губельман?

– Специальный отдел ВЧК, – она протянула документ Чуеву.

Тот взял мандат в руки и прочитал его. Подпись самого Дзержинского.

– Так вы здесь по особому поручению товарища Дзержинского?

– Сейчас я комиссар при комбриге Хотиненко. Официально я пока вне структуры ВЧК. Но моих полномочий никто не отменял.

– Но вы могли вернуться к работе в ЧК. Я слышал…

– Товарищ Чуев, меня интересует победа. Вот и все. А всю славу можете после окончания дела забрать себе. Моего имени можете даже не упоминать. Для всех я пришла сюда только по делу конной бригады товарища Хотиненко.

– Я вас слушаю, товарищ Губельман. Может быть чаю?

– Не нужно. У меня важная и особо секретная информация.

– Говорите. Здесь нас никто не слышит.

– В город прибыл агент контрразведки белых. Я получила сообщение. Он прибыл не один.

–Вот как? Но кто вам сообщил это?

–Он сам и сообщил.

Чуев не понял Анну.

– Простите, товарищ Губельман, но я не совсем вас понял. Агент контрразведки белых сообщил вам о своем прибытии в Воронеж?

– Да. Вы все поняли верно, товарищ Чуев.

– И как такое может быть?

– Он находится в тылу у белых по заданию ВЧК. Но недавно наши подпольные организации в Харькове и Ростове были ликвидированы. И связи у нашего агента нет. Поэтому он не мог сообщить заранее о своем прибытии в город. Связался со мной уже здесь.

– Но если он прибыл на нашу территорию, то…

– Его прислали с той стороны.

– А в Воронеже нет никого, кто знает о его мисси, товарищ Губельман?

– О ней знаю я.

– И кто же он?

– Его личность строго засекречена, товарищ Чуев. Я не могу вам указать на него. Итак, сказала слишком много. Достаточно того, что вы теперь один из немногих кто в курсе. Я, он, и теперь вы, товарищ Чуев.

– Я думаю, что заслужил доверие партии, товарищ Губельман. И мне не стоит повторять то, что я знаю и сам!

– Простите. Я не хотела вас обидеть, товарищ Чуев. Но обстоятельства таковы, что приходиться быть осторожным и не доверять даже друзьям.

– Не обращайте внимания, товарищ Губельман.