– Дом на Губернаторской имеет охрану, – сказал Зотов. – Но это даже хорошо. Я люблю сложные задания. Там ведь имеется черный ход.

– Он заперт. Но есть ключ.

– Удалось достать? Или денег не хватило?

– Обижаете, товарищ Зотов! – агент выложил на стол ключ.

– Отлично! Вот! – Зотов выложил на стол десять николаевских золотых червонцев. – Здесь половина. Остальное после работы!

– Но мы своё сделали!

– Вот и получите после того, как своё сделаю я. Но это еще не всё.

– А что?

– Нужно будет вручить Чуеву одну бумагу, – сказал Зотов.

Его не поняли:

– Какую ещё бумагу?

– Приговор!

– Приговор?

– Чуев должен знать, что он скоро умрет.

– Вы шутите, товарищ Зотов? Если ему вручить подобную бумагу, он станет в десять раз осторожнее. Тогда можно поставить крест на акции.

Зотов возразил:

– Нет. Он ведь думает, что о любовнице никто не знает. И осторожничать станет только на службе. Я уже приготовил приговор. Вам нужно передать его через вестового. Что здесь страшного? В трибунал носят сотни доносов ежедневно…

***

Воронеж.

Улица Пролетарская.

7 сентября, 1919 год.

Зотов рассказал Штерну и Лабунскому о работе агентов по наблюдению. Они согласились, что план по Барышникову был слишком рискованным. Шансы выполнить задание были совсем невелики.

– Пока будем работать Чуева! – сказал Штерн. – С Барышниковым подождём.

– И я так думаю, – сказал Зотов. – И сработаем, его мы так виртуозно, что большевики запомнят это надолго.

– Я не думаю, что нам стоит усложнять дело, – сказал Пётр Лабунский. – Но вы ещё не изложили план, товарищ Зотов.

– Посещает он свою пассию по вечерам в четверг. И аккуратен сволочь. Приходит в половину девятого вечера. Остаётся до утра.

– Четверг уже послезавтра!

– Значит послезавтра и сделаем его.

– А время для подготовки? – спросил Лабунский.

Зотов с уверенностью сказал в ответ:

– У меня все готово.

Штерн засомневался:

– Но стоит ли торопиться?

– А зачем тянуть время? – спросил Зотов. – Вы же сами твердили мне о срочности дела. Что и изменилось?

– Ничего! Все остается в силе.

– Я беру на себя техническое исполнение приговора, товарищи. Вы ведь не против, если точку в жизни товарища Чуева поставлю я, а не вы.

– Как будет угодно, господину… простите, товарищу Зотову.

***

Когда они покинули жилище Зотова, Лабунский спросил друга:

– Товарищ Зотов задумал избавить нас от всей грязной работы.

– Он и ранее говорил это! Но меня пугает его одержимость.

– С чего это?

– Одержимость убийством ради самого убийства. Есть в этом что-то нездоровое. Не находишь?

– Возможно. Но Зотова породила революция. Вот и пусть она борется со своим порождением.

– Я сомневаюсь теперь, что он способен мыслить трезво, – сказал Штерн.

– Во всём, что касается террора, он разбирается. Это заметно.

– Но не слишком ли скоро? Я рассчитывал, что акция не ранее чем через неделю. Всё стоит делать обстоятельно, а этот полагается на русский авось.

– Не думаю, что ты прав. Он хоть и авантюрист, но дело знает…

***

Воронеж.