— Что значит «отмазали»? И не кажется ли тебе, что это вообще не твое дело?

— Ах, не мое дело? Конечно, не мое, слава Богу…

— Короче, так, — жестко заявила Таня. — Мне нужны деньги, и все тут.

— Ну знаешь, это твои проблемы, — столь же неприязненно отозвался Никита. — У тебя есть шикарная квартира с обстановкой…

— Возиться долго.

— Долго? Ну, нажми на дядю Коку, на Поля пусть почешутся. К тому же, как я понимаю, на сцену вновь вышел прежний благодетель с неограниченными возможностями…

— А вот это тебя не касается. Для твоей же пользы советую попридержать язык.

— Молчу, молчу, не дурак.

— Приятно слышать. Только имей в виду, какие бы у меня ни были друзья, богатые или бедные, я ни у кого не хочу быть в долгу.

— Ах, не хочешь быть в долгу? — Это он произнес уже совсем по-хамски. — Очень благородно, только я-то тут при чем?

— Напомнить тебе, что было при покупке? — не выдержала Таня. — А что ты потом обещал, когда Ваньку-идиота мне в кавалеры пристраивал?

— Ах, обещал? Да мало ли что я обещал?

— Вот как ты заговорил? Я должна это понимать так, что ты отказываешься от данного мне обещания? — ледяным тоном осведомилась Таня.

Давно надо было так, чем в объяснения с этим козлом вдаваться, к совести несуществующей взывать.

Он молча сопел в трубку.

— И это твое последнее слово, братец? Советую еще раз хорошенько подумать.

Видно, он наконец перепугался, стал буквально блеять в трубку:

— Нет, нет, я не отказываюсь, но… Таня эффектно бросила трубку. Пусть побздит, гнида. Нет, все-таки здорово он ее разозлил! Что бы такое придумать, чтобы завтра сам к ней прибежал, нет, на коленях приполз, умоляя продать дачу, и даже отказался бы от доли, предложенной Таней в начале разговора?! Эти деньги ей и самой пригодятся.

— Вот ведь пиздрила зловонный! — в сердцах высказалась Таня.

Щеров, сидевший в глубоком кресле, поднял на нее насмешливые глаза.

— Что за словечки, а? Юность бурную вспомнила?

— Да ну его, сволочь!

— Не захотел помочь родной сестре? — участливо спросил Шеров.

— Это бы ладно, — сказала Таня. — Я бы, может, тоже, не стала ему помогать.

Главное, что он не хочет отдать мне мое, хотя и знает, что это мое. И данное слово назад берет. Я такого не прощаю никому.

— И теперь прикидываешь, как его получше прищучить?

— Да, прикидываю.

— Знаешь, — сказал Шеров, — я тут невольно все твои разговоры слушал, и наметился у меня один вариантик, как братца твоего примерно наказать. Только мы его оформим как интеллектуальную игру, вроде теста для тебя. Я дам тебе две наводки, а до остального ты додумаешься сама. Если не додумаешься, я подскажу, только тогда пять тысяч с дачки — мои. Согласна?

У Тани загорелись глаза. Такими штучками она с детства увлекалась.

— Согласна. Но если додумаюсь, то столько же сверх цены — мое.

— Ладно… Наводка первая. Ты звонила в четыре места. В связи с этим ты задашь мне один вопрос, на который я в состоянии дать совершенно точный ответ.

Подумай, какой вопрос ты мне задашь. Даю три минуты на размышление. Пойду помогу Архимеду заварить еще кофе, а ты пока думай.

Он вышел, а Таня закурила и сосредоточилась. Так. Она звонила в четыре места. Домой, Огневу, Квасову и… А, собственно, куда? Откуда с ней разговаривал Никита? Пожалуй, это и есть тот самый вопрос.