Шеров одобрительно кивнул.

— Вы, Таня, поразительно умная девушка. Если в юности не научиться сбрасывать с себя груз прошлого, с годами это становится все труднее, поверьте мне.

Он встал и пружинистой походкой подошел к окну.

— Лето проходит, — задумчиво произнес он. — Сейчас, должно быть, очень хорошо где-нибудь на природе…

— Вадим Ахметович, — тихо и твердо сказала Таня. — Я вам обязана очень многим. Переяславлев уверяет Аду, что вы поступили так исключительно из дружеских побуждений и совершенно бескорыстно. Так не бывает. Назовите вашу цену. Я вполне платежеспособна.

Шеров смотрел на нее, не говоря ни слова.

— Десяти тысяч хватит? — настаивала Таня. Он пожал плечами.

— Наверное. И как скоро вы можете со мной… расплатиться?

— Когда вам будет угодно.

— Тогда жду вас завтра в одиннадцать утра на выходе из метро «Парк Победы».

Успеете?

— Да. — Только постарайтесь не опаздывать. У меня много дел… О, вот и кофе.

Какой аромат! Ариадна Сергеевна, вы просто волшебница…

Вечером Таня созвонилась с Машей Краузе, с утречка заехала к ней на Гражданку и забрала кой-какие свои вещички, попросив Машу убрать в кладовку остальное — свое и Генерала. Без одной минуты одиннадцать она сошла с эскалатора на станции «Парк Победы». Шеров стоял у разменных автоматов с журналом в руках.

— Вы точны, — сказал он. — Пойдемте.

— Куда? — спросила Таня.

— В мою машину. Там нам никто не помешает. Надо же… принять сумму. — Он усмехнулся.

Шагах в тридцати от входа стояла голубая «волга» с чуть тонированными стеклами. Когда до нее оставалось шагов десять, из машины вышел огромный, мощный мужчина с нерусским, непроницаемым лицом. Он напомнил Тане Гойко Митича в роли Чингачгука — только постарше и помассивней. Мужчина распахнул перед ними заднюю дверцу, а когда они сели, обошел машину кругом и уселся на водительское место.

— Здесь вообще-то стоять не полагается, — сказал Шеров. — Джабочка, отъедем немножко.

Машина остановилась в тихом переулке. Шеров повернулся к Тане и протянул руку:

— Давайте!

Он вскрыл все четыре пачки и тщательно пересчитал все купюры. Таня с улыбкой следила за ним. Возможно, она в нем ошиблась. Такое крохоборство не вписывалось в ее представления о Шерове.

Тот отсчитал последнюю купюру, аккуратно вложил деньги в надорванные банковские упаковки, достал из кармашка переднего сиденья плотный пластиковый пакет, положил в него деньги… и протянул пакет Тане. Она отвела его руку.

— Это все ваше, — сказала она.

— Мое, — согласился Шеров. — И из своих денег я выплачиваю вам аванс.

— За что?

— За ответственную и перспективную работу, которая, не сомневаюсь, придется вам по вкусу.

— Мне, знаете ли, не хочется повторять прошлых ошибок.

Маленький недоверчивый зверек в ней хотел огрызнуться. Но теперь она была осторожнее. Нельзя кусать спасающую руку. Но бросаться в омут тоже не намерена.

Мало ли чего взамен своей доброты потребует?

Шеров улыбнулся:

— Неужели я похож на Володю Генералова?

— Нет.

— В отличие от гражданина Генералова, я чту уголовный кодекс и того же ожидаю от своих людей.

— Я уже ваш человек?

— Для меня — да… Джабочка, поехали!

— Куда? — спросила Таня.